|
Магистрат признал убийство несчастным случаем, и виновник, заплатив штраф, покинул городок. Событие не принесло бы ничего, кроме горя, если бы Эйвен не убедила старшего сына Уиш, Феррота, в необходимости исполнения заслуженного наказания для виновного. И вот однажды утром Феррот покинул деревню – с небольшой котомкой за спиной и странным, отстраненным и суровым выражением на лице. Лишь потом безутешная мать узнала, что он отправился «искать мщения», оставив прежнюю жизнь – лишь бы выследить убийцу сестры. В деревне шептались: «Он ушел, примкнув к “Возмездию”», «Отныне его семья – мстители». Хатин понимала, что речь шла о тайном союзе хитроплетов, принесших клятву мести и помогавших друг другу доводить задуманное до кровавого конца. Больше Феррота не видели, и семья Уиш этого не забыла. Они продолжали выказывать семье Арилоу должное почтение, однако за ним все еще скрывалось холодное презрение и обиды.
Оставшийся у Уиш сын, четырнадцатилетний Лоан, резким движением ноги присыпал ступни Хатин теплым песком. Та вздрогнула, и Лоан заулыбался. – Ты в таком виде собираешься инспектора встречать? Хатин внезапно осознала, как выглядит: припорошенная красной пылью, в волосах – мушки. От стыда ее лицо побагровело. Лоан демонстративно снял что то с ее одежды и с хмурой улыбкой присмотрелся к этому. Потом лизнул и, не успела Хатин отпрянуть, прилепил ей на нос. – Ступай умываться, – сказал Лоан и неторопливо побрел прочь. Сняв с носа кружок, вырезанный из белого лепестка, Хатин поняла, к чему он клонит. Пыль и золотистая, похожая на огненные шутихи россыпь пыльцы на ее темной юбке служили свидетельством того, что этим утром она побывала в горах. Если Прокс застанет ее в таком виде, то без труда догадается, что те двое мальчишек погнали вьючную птицу в Земли Праха намеренно, по ее просьбе. А увидев на ее одежде кусочки лепестков, похожие на крохотные полные луны, заподозрит, что оспинки, которые прогнали его прочь от поклажи на целых десять минут, выедены отнюдь не молодыми жучками, а искусно сделаны ловкими ноготками девочки. Ему в одночасье станет ясно, что все его недавние злоключения – это часть ее плана, целью которого было порыться в его вещах и раздобыть ключи к заданиям. Хатин встала на камни и ополоснула ноги морской водой, отряхнулась. Вернувшись, она увидела взмыленного и изможденного Прокса: тот шел по тропинке и подгонял упирающуюся птицу слона. Жалость смыло приливом паники. Теперь уже ничто не остановит проверку.
* * *
Когда Скейн вошел в пещеру и сел напротив Арилоу, она не подняла головы. Окруженный собственным жутким флером тишины, он ждал и не спешил заговаривать или начинать проверку. Хатин, не отрываясь, глядела на свои руки, и, не желая демонстрировать то, как предательски они дрожат, положила их себе на колени. Быстро покопавшись в поклаже на птице, она отыскала три бутыли и три ларчика, но склянок для испытания нюха не было. Наверняка лежали в карманах у Прокса, и прямо сейчас он их где то закапывает. Оставалось надеяться, что мальчишка, посланный шпионить за ним, не подведет. Занавеска снова отдернулась и вошел Прокс, успевший наскоро причесаться. Соглядатая Хатин видно не было. Сколько она ни спешила утром, сколько ни готовилась, а первое испытание так и останется без прикрытия. Внезапно кто то заскреб палкой о занавеску. Ни Скейн, ни Прокс внимания не обратили, но Хатин поднялась и неверным шагом прошла к выходу из пещеры. Снаружи ее ждал мальчик. У Хатин от облегчения стиснуло горло. Она спустилась по веревочной лестнице и отвела мальчишку подальше от устья пещеры. – У входа в Хвост Скорпиона, – только и сказал он. Так вот где, значит, Прокс зарыл три склянки с запахами. На предосторожности времени не оставалось. Хатин прижалась губами к уху мальчишки и зашептала: – Ты выкопал их. |
