– Ни фига себе! – присвистнула Машка. – Я этих сирен на зачете по мифам Древней Греции сдавала. Вот уж не думала, что увижу их остров живьем. Вам-то чем эти скалы дороги? Тоже сирены обольщали?

– Видите ли, Маша… У острова есть и современная история. Связанная с Россией. Местные называют его островом Нуреева. Этот великолепный танцовщик действительно им владел, а после его смерти родные продали остров одному итальянцу, который превратил его в супердорогой отель. Но первым освоил его совсем не Нуреев. Знаете такого великого хореографа и танцора Мясина? – спросил Игорь.

И хотя спрашивал он не у нас с Элей, я не выдержала:

– Он в балетах у Дягилева танцевал. Я недавно видела про него передачу!

– Да, именно так. Но прославился он не только как солист Дягилева. Он поставил много своих балетов, которые и сделали его известным. В России их, увы, так и не увидели. Он же был эмигрант, враг народа. Здесь, в Позитано, жил его друг Михаил Семенов. Удивительная личность – жаль, о нем мало знают в России. Авантюрист, донжуан, талантливый продюсер, бизнесмен. Он, бастард, выдавал себя за своего богатого и родовитого троюродного брата. Собирал деньги на издание газеты для большевиков. Был знаком с Лениным. Вхож в дом Достоевского. Женился на богатейшей аристократке и тут же сбежал от нее за границу. Был другом Пикассо, Кокто, Стравинского, Дягилева. Первым организовал в Италии рыболовецкий флот. Он и превратил Позитано из бедной рыбацкой деревушки в туристический город. Купил здесь старую мельницу. Перестроил ее в виллу. И к нему приезжали знаменитости со всей Европы. Вы не представляете, что они здесь творили!

– Оргии? – жадно спросила Машка. – Они же все были голубые!

– Ну, Маша, зачем так. Не все. Например, именно у Семенова Пикассо познакомился с балериной Ольгой Хохловой. Своей будущей русской женой. Хотя лучше бы не знакомился. Вот обвела мужика! Она была дочерью царского полковника. Сказала влюбленному в нее Пикассо, что в России без венчания – ни-ни. И тот поверил. Даже венчался в православном храме, хотя был католиком. А в благодарность она вынесла ему мозг. Ревновала как безумная. Устраивала сцены. Не давала развод. Так он и не смог от нее избавиться до конца жизни. Бедолага.

Мне показалось, в этой фразе прозвучало что-то глубоко личное.

– Пикассо ваш тоже был хорош! Он изменил ей чуть ли не сразу после свадьбы. И потом уже только успевал менять баб. Тут любая с ума сойдет! – сказала Машка.

– Как по-разному смотрят мужчины и женщины на одни и те же истории! – хмыкнул Красовский.

– Потому что мужики влипают в истории, а бабы их расхлебывают! – Машка отвернулась к морю, вгляделась в черную точку далекой скалы. – Только Мясин-то с островом тут при чем?

– Мясин сначала приезжал в Позитано с Дягилевым – вы же знаете, что они были любовниками? Когда от Дягилева сбежал Нижинский и тайно женился, Дягилев нашел ему в Москве замену – молоденького Мясина. И быстро сделал из него звезду первой величины. Но Мясин потом тоже от него сбежал и тоже женился. Он не был гомосексуалистом по убеждению… Ничего, что я затронул эту тему?

– Мы к геям толерантны, – сказала Машка.

– Так вот, из-за этого острова Мясин с Дягилевым и рассорился. Мясин захотел остров купить, а Дягилев считал это дурацкой затеей. Как, кстати, и местные жители. Они называли Мясина сумасшедшим русским, и даже в донесениях полиции написано, что цель покупки русским голых скал без жилья и растительности неизвестна.