– Я сначала за себя напьюсь.

– И за меня тоже.

– Это зачем же? По-моему, вы что ни вечер, то пьяны.

– Мне этого мало. Как там Хендерсон?

– Хорошо. А что?

– Ничего.

– А что?

– Ничего. Просто так спрашиваю. Жалобы у вас есть?

– Мы сюда жаловаться не ходим.

– Ax, какой герой! Истинный вождь!

– Мы предъявляем обвинения.

– Э-э, нет! Вы лицо гражданское.

– Провалитесь в тартарары!

– А зачем мне проваливаться? Я и так в тартарарах.

– Вызовите меня, как только он приедет. И передайте мой привет господину полковнику и скажите господину полковнику, что я являлся.

– Слушаю, сэр.

– А почему «сэр»?

– Из вежливости.

– Всего хорошего, мистер Холлинз.

– Всего хорошего, мистер Хадсон. И чтобы ваших людей по первому требованию можно было разыскать.

– Покорно благодарю, мистер Холлинз.

В коридоре он встретил знакомого капитана. Тот вышел из шифровального отдела. Капитан был загорелый (загар получен за игрой в гольф и на пляже Хайманитаса); загар и здоровый вид скрывали его неблагополучие. Он был еще молод и считался знатоком Дальнего Востока. Томас Хадсон познакомился с ним еще в Маниле, где он представлял фирму по продаже автомобилей с филиалом в Гонконге. Он говорил по-тагальски и на хорошем кантонском. Знал и испанский. И поэтому очутился в Гаване.

– А-а, Томми, – сказал он. – Когда вы приехали?

– Вчера вечером.

– Как дороги?

– Ничего, пыльненькие.

– Перевернетесь вы когда-нибудь в этой проклятой машине.

– Я осторожно езжу.

– Положим, это верно, – сказал капитан, которого звали Фред Арчер. Он обнял Томаса Хадсона за плечи. – Дайте я вас потрогаю.

– Зачем?

– Чтобы поднять настроение. Как потрогаю вас, так настроение сразу становится лучше.

– Вы давно не обедали в «Пасифике»?

– Недели две туда не заглядывал. Поедем?

– В любое время.

– Обедать мне некогда, а ужинать – пожалуйста. Вечер у вас занят?

– Вечер – нет. Дальше – занято.

– У меня тоже. Где мы встретимся? Во «Флоридите»?

– Приезжайте туда, как только ваша лавочка закроется.

– Прекрасно. Потом вернусь обратно. Так что напиваться нам нельзя.

– Неужели вы, черти, по ночам работаете?

– Я работаю, – сказал Арчер. – Но это движение не получило широкого размаха.

– Ужасно рад повидаться с вами, мистер Фредди, – сказал Томас Хадсон. – У меня при виде вас настроение тоже улучшается.

– А зачем это вам? – сказал Фред Арчер. – У вас ведь все в порядке.

– Вы хотите сказать – было в порядке.

– Было, есть и будет.

– Негритянками, что ли, заняться?

– Негритянки вам ни к чему, братец. Этого самого у вас всегда хватает.

– Запишите мне это как-нибудь на бумажке, Фредди. Такое полезно почитывать рано поутру.

– А как ваш катер?

– Ничего. Несу за него материальную ответственность на тридцать пять тысяч долларов.

– Да, знаю. Видел этот документ в сейфе. С вашей подписью.

– Почему же такое безобразное отношение к документам?

– Золотые ваши слова.

– Это что, везде так?

– Нет, не везде. И вообще сейчас дело поставлено лучше. Гораздо лучше, Томми.

– Вот и хорошо, – сказал Томас Хадсон. – Благая мысль венчает день.

– Может, зайдете к нам? У нас новые работники, они вам понравятся.