И все-таки число драконов, по-видимому, увеличивалось изо дня в день. Магазины были полны всякой отравы для драконов, антидраконового мыла и непроницаемых для драконов оконных занавесок. Словом, все, что только можно было сделать, делалось. А число драконов все же продолжало возрастать.
Было очень нелегко определить, чем можно отравить дракона; дело в том, что они употребляли самую разнообразную пищу. Самый крупный вид ел слонов, пока можно было их достать, а затем перешел к лошадям и коровам. Другой вид не ел ничего, кроме ландышей, а третий питался исключительно министрами, пока их можно было раздобыть, а затем с аппетитом пожирал мальчиков в формах учебных заведений. Были и такие, которые предпочитали кирпичи, и трое из драконов этого размера в один день съели две трети огромной богадельни.
Но размер, которого Эффи боялась больше всего, был равен длине вашей столовой. Еще бы не бояться его! Ведь эти драконы поедали маленьких девочек и мальчиков.
Вначале Эффи и ее брат были очень довольны переменой в своем образе жизни. Было так весело бодрствовать всю ночь и играть в саду, освещенном электрическими фонарями. И звучало так странно, когда мама говорила, укладывая их спать:
— Доброй ночи, дорогие мои, спите крепко весь день и не вставайте слишком рано. Вы должны спать, пока не стемнеет совершенно. Ведь вам бы не хотелось, чтобы противные драконы поймали вас?
Но через некоторое время им все это очень надоело: они хотели видеть цветы и деревья, растущие в полях, видеть солнечный свет на дворе, а не через стеклянные окна и патентованные занавески, непроницаемые для драконов. Им хотелось также поиграть в траве, чего им не позволяли делать в освещенном электричеством саду из опасения ночной росы. И хотение это достигло такой крайности, что они принялись измышлять какую-нибудь причину, по которой они должны бы выйти на сверкающий, но опасный дневной свет. Они только не хотели ослушаться своей матери.
Но в одно прекрасное утро мать была очень занята приготовлением какой-то новой отравы для драконов, которую хотела положить в погреб, а отец перевязывал руку чистильщика сапог, которого оцарапал один из тех драконов, которые любили лакомиться премьер-министрами, когда их можно было добыть, и никто и не подумал повторить детям:
— Не выходите, пока не стемнеет совершенно!
— Пойдем теперь, — предложил Гарри, — это не будет непослушанием с нашей стороны. И я знаю в точности, что нам следует сделать, только не знаю, как за это приняться.
— Что же нам следует сделать? — спросила Эффи.
— Как что? Надо разбудить Георгия Победоносца, — ответил Гарри. — Он ведь был единственным во всей стране, кто сумел справиться с драконом, люди из волшебных сказок не идут в счет. Думаешь, Георгий Победоносец вымысел? Вот и нет! Он только спит и ждет, чтобы его разбудили. Только никто теперь не верит в него. Я слышал, как папа это говорил.
— Мы с тобой верим, — сказала Эффи.
— Конечно, верим. И понимаешь, Эффи, именно поэтому-то мы и могли бы его разбудить. Ведь нельзя разбудить кого-нибудь, в чье существование не веришь, не правда ли?
Эффи согласилась с этим, но где могли они найти Георгия Победоносца?
— Нам надо пойти посмотреть, — смело заявил Гарри. — Ты наденешь непроницаемое для драконов платье, сделанное из той же материи, из которой теперь шьют занавески. А я вымажусь весь лучшей отравой для драконов и… — Эффи забила в ладоши, принялась скакать от радости и закричала:
— Ах, Гарри! Я знаю, где мы можем найти Георгия Победоносца! В церкви Святого Георгия, конечно.
— Гм! — пробурчал Гарри, жалевший, что эта мысль не пришла ему в голову первому, — ты иногда не так уж глупа для девочки. |