Командование врага все поняло почти мгновенно. Прозвучал сигнал рога к отступлению, но развернувшихся рыцарей ждал неприятный сюрприз. Лютоволки ударили из ниоткуда. Они все это время крались из лесу, не привлекая внимания, и теперь легко расправлялись с зазевавшимися врагами. Подхватив ближайший скорпион, я использовал его как обыкновенную рогатку, благо размеры позволяли, и вместе с последовавшими моему примеру воинами обрушил на рыцарей град камней. В считанные минуты от трех сотен гордых бояр осталось меньше трети.

Отступающие без зазрения совести показывали нам спины, а мы били до тех пор, пока те находились в зоне досягаемости. Зачерпывая клешнями камни и шрапнель, мы посылали их во врага, не особенно целясь. Противник заставил воинов поднять щиты, но основные силы не планировали бежать, а зря. Пока у них еще был шанс скрыться за стенами.

Даже самые упорные и воодушевленные солдаты врага понимали, что против паровых доспехов им не выстоять. За первый час боя мы перемололи больше четырех сотен противников, оставив после себя только кровавые ошметки. Захватили около пятидесяти кабанов и раздобыли пять скорпионов и две мортиры. Но стоило мне чуть расслабиться, как враг нанес ответный удар.

Я никогда в жизни не видел таких орудий, до последнего я вообще не считал его таковым. Огромная махина, стоящая на колесном лафете. Вместо широкого и короткого дула — вытянутое и узкое, словно у ручной мортирки, которую я готовил для стрельбы стрелами. Однако здесь в нас полетела целая охапка стальных прутьев. Двое погибло сразу, если бы стреляли чуть точнее, то и все пятеро. Но главное — орудие находилось в тылу врага! Больше, чем в полутора километрах!

Войско противника закрыло огромным облаком белого дыма, а я с ужасом понял сколько порошка требуется для одного единственного выстрела такого чудовища. Всех захваченных нами запасов, скорее всего, было бы недостаточно, и позволить себе второй залп мы не могли при всем желании. А вот Империя. В ее богатстве была ее сила. Она десятилетиями готовилась к войне и теперь могла обрушить на нас всю ярость нового бога войны — артиллерии.

— Отступаем! — приказал я, понимая, что второго столь же удачного выстрела мы не переживем. Но, взглянув на наши укрепления, понял, что смысла в таком маневре нет. Сколько продержатся даже толстые бревна, если заменят прутки на одно тяжелое ядро? Оставалось только надеяться, что и у врагов ресурсы не бесконечны, иначе никакие дирижабли против нас не нужны будут. Достаточно десятка таких вот орудий.

— Закрыть ворота! — приказал Крег, когда мы затащили раненых внутрь. — Что это черт возьми было? Как с этой дрянью бороться?

— Это зовется пушка. — Мрачно ответила Джи, все это время сидевшая в лагере. — Их показывали летом, на учениях элитного корпуса. Длоин Рыжий. Но я не думала, что так скоро они появятся у передовых войск. Если их научились делать массово, то это полный пи…

Последние слова супруги заглушил очередной залп и треск ломаемого дерева. Стальные прутья легко пробивали днища кораблей, но застревали в толстых бревнах, за которыми пришлось укрыться всем нам. Выглянув наружу, я понял, что с такого расстояния ни то что попасть в нее не смогу, а вижу-то с огромным трудом. Но, к счастью, эту проблему я уже научился решать.

— Прикройте меня. — Приказал я, вылезая из доспехов. Запас выносливости мгновенно сократился в два раза, стоило мне призвать взрывающегося шершня, но других вариантов я сейчас не видел. Взяв под полный контроль шершня с вызывающе светящимся брюшком, я устремился к стану врага.