К этому моменту моего рассказа солнце уже давно зашло, птицы успели устроиться на ночлег и замолчать. Над нашими головами появились летающие мрачные тени. О них я и повёл рассказ:

— Неслышно, незаметно, будто рождаясь из самой темноты, слетают с макушки баньяна вампиры, подковоносы и летучие лисицы. По размеру они меньше орлов, но размах крыльев почти такой же, и потому их огромные чёрные тени, бесшумно скользящие на тёмном небе, всегда вызывают неясное чувство страха даже у людей.

Но, если подковоносы и летучие лисицы своими острыми, как пила, зубами опустошают сады, поедая порой всё до последнего плода, то вампиры иногда доводят лошадей и буйволов до бешенства, оставляя на их больших, но беспомощных телах кровавые раны.

Бессмысленно высматривать этих летающих зверей, когда они затаились невидимые на ночных силуэтах деревьев. Но их можно подозвать поближе. Достаточно, став в тени, поднести ко рту ладонь и, втягивая в себя воздух сквозь сжатые губы, издавать громкие призывные звуки. Очень скоро вы увидите их, парящих над вами кругами в поисках самки, чей голос, как они полагают, им послышался.

Сказав это, я прикладываю ладонь ко рту и начинаю подавать сигналы, как учил Миша. Тени стали проноситься над головой чаще и ближе.

— Хватит баловаться, — возмутилась жена. — Сейчас вцепится кому-нибудь в голову.

Я прекратил упражнения, и мы пошли дальше по улице. В свете фонарей хорошо видны были маленькие летучие мыши, рассекающие воздух во всех направлениях невысоко над землей настолько стремительно, что, казалось, могли налететь на неожиданно появляющееся на пути препятствие. Небольшие совы тоже не поднимались высоко и определяли себе наблюдательные посты либо в нижней части кроны дерева, либо на проводах под горящими фонарями, откуда сверкали огромными глазами.

Всё это молчащее царство чёрных теней создавало бы невыносимо ужасную картину, если бы не музыканты сверчки да цикады, наполняющие ночь под баньяном непрекращающимся, переливающимся на разные лады звоном, который мог прерваться разве что появлением шакалов маленьких, тощих, но почему-то с прекрасными пушистыми хвостами. Только их хихиканье или плач и следующий за этим собачий лай останавливал на некоторое мгновение звон ночи, чтобы затем он продолжался до самого утра, когда опять начнёт просыпаться и потягиваться, расправляя крылья и причесывая пёрышки, птичий народ.

Да, городок наш полон экзотики. Он буквально окунулся с головой в непрерывно обновляемую круглый год зелень фикусовых деревьев, акаций, пальм, бананов, манго. Как часто здесь можно видеть одновременно на деревьях желтизну осеннего увядания и нежную зелень весеннего рождения.

Но нас, признаться, такое вечное сочетание мало радует. Уж очень привыкли мы к переходу от зимней спячки природы, укрытой снежным одеялом, к захлёстывающей сердце радости весеннего оживления, пробуждения к новой жизни и долгожданным, внезапно появляющимся звонким птичьим голосам или же напротив, к необъяснимому чувству восторга, которое охватывает всё тело при встрече с буйством разнообразных красок осеннего леса, полыхающего прямо в душу ярко-красными, розовыми, багряными, жёлтыми цветами в десятках различных сочетаний. Таких картин здесь в Бихаре не увидишь.

Зато тут поражает цветение кактусов. Лепестки прекрасных нежных цветов среди мощных голых колючек поистине удивительны.

Иван Дмитриевич пытается дышать глубже, обновляя всё внутри себя свежим воздухом. Его крупное, несколько тучноватое от возраста тело, которое теперь нелегко быстро передвигать, буквально физически ощущает прилив не силы, а отдыха всему организму и, главное, голове. Почти каждый день напряжён до предела, хоть никто не знает, где этот предел, и только поздние вечерние прогулки позволяют расслабиться, отдохнуть. Завтра дневная нагрузка резко возрастёт из-за чрезвычайного происшествия, и пределы возможностей организма по приказу воли вынуждены будут раздвинуться, но сегодня об этом ничего не известно.