— Ладно, ладно, мистер Ваня, — отвечал, смеясь, Шарма. Он неплохо, хоть и с заметным акцентом, владел русским, как и многие, прошедшие практику в СССР. — Я же сам подписываю разрешение на огневые работы. Что я, враг себе что ли? Всё проверю.

На эстакаде был порядок. Шарма вместе с молодым недавно принятым рабочим Дасом проверил всю арматуру. Забытой оказалась одна заглушка. Приказав Дасу немедленно установить её, Шарма спустился вниз и пошёл подписывать разрешение на огневые работы.

Проблем для него не существовало. Ему и в голову не пришло, что заглушка осталась открытой. А доменный газ, нашедший себе маленькие отверстия ещё днем, продолжал потихоньку ползти сквозь них весь вечер и ночь, собираясь под плотным кожухом трубы незаметно для человека, но уверенно готовясь к схватке с воздухом. Солнце поднималось. День начинался жарко.

Кому март весна, а для нас в Индии с ним явилось настоящее лето. Мы шли по галерее печей пятой коксовой батареи, периодически смахивая пот из-под касок. Расконсервация давно построенной батареи началась. Представительной делегацией мы пробирались друг за другом узким проходом между печами с одной стороны и тонкой стеной, точнее листами шифера так называемого тепляка с другой.

Это у нас в России его называют тепляком, так как временное сооружение укрывает батарею и людей до пуска в эксплуатацию от холода. Здесь же такие домики укрывают оборудование от муссонных дождей, а людей от солнца. Сейчас этот тепляк разрушали.

Начальник строительного комплекса батарей по советской стороне Владимир Григорьевич Кузовков спокойно, как бы между прочим, указывал, что нужно ещё делать. Я переводил на английский, а представитель подрядной организации Эйч-Эс-Си-Эл мистер Варма либо что-то помечал у себя в блокноте, либо давал указания помощнику. За нами шли контрпартнер Кузовкова Гилл со своими заместителями.

Мне приятно было видеть Кэй Джи Варму и я любил с ним работать. Невысокий, худой, весьма интеллигентной наружности, он был всегда энергичен, быстро улавливал сказанное ему, так же быстро принимал решения и отдавал распоряжения, любил при каждой нашей встрече перекинуться шуткой, но никогда не распускался до развязности, всегда был подчёркнуто вежлив и предупредителен. Он много читал, много знал, уважал собеседника, и поэтому разговоры с ним доставляли истинное удовольствие.

Мы подходили к концу галереи, и я не помню, что собирался говорить Варме, когда вдруг над нашими головами раздался сильный удар, нас словно тряхнуло и все невольно пригнулись, ухватившись за перила ограждения. Только Кэй Джи Варма лишь слегка качнул головой. Много лет строитель, он ко всему привык и поспешил успокоить нас:

— Не волнуйтесь, это шиферные листы сбрасывают с крыши. Сейчас я скажу, чтобы были осторожней. — И он, задрав голову, закричал дальше на хинди своим людям. Сверху ответили. Варма о чем-то спросил. Те опять ответили и тогда он, опустив голову, сказал:

— Мистер Бузни, это не у нас. Говорят, будто возле домны взорвалось и горит пламя.

Иван Дмитриевич, как всегда, с утра сначала встретился с директором эксплуатации. Обсудили предстоящую программу дня, договорились после обеда вместе съездить на четвёртую домну. В десять Чиграй собрал у себя начальников основных цехов эксплуатации завода, чтобы объяснить задания каждому по подготовке и пуску домны, что включало не только сугубо производственные вопросы, но и немало чисто организационных — ожидался приезд самых высоких гостей.

В разгар совещания раздался взрыв. Здание управления находилось от домны дальше, чем коксовая батарея, но здесь ничего не строилось и шифер с крыши не бросали.