Правда, переговорили с ним перед отъездом на волнующую меня тему…

– Джеймс, погоди минутку, не уезжай. Завтра мы уже будем в Германии, а мне там нежелательно появляться…

– Почему?

– А ты не забыл о том, что я русский подданный? И совсем недавно мы воевали с немцами?

– Нет, не забыл. Но не понимаю твоей тревоги. Мало ли кто когда с кем воевал? Неужели ты настолько досадил кайзеру, что теперь тебе нельзя в Германии появляться?

– Именно так, мой дорогой друг, именно так! Досадил, да так досадил, что кайзер меня своим личным врагом объявил…

– Об этом ты мне не рассказывал…

– Да повода не было. И было бы чем хвастаться.

– Вот тут ты не прав. Как раз есть чем гордиться. Не каждого в личные враги кайзера записывают… А за что, кстати, записали? Или это военная тайна?

– Да никакой тайны нет. Газеты об этом в своё время много писали. Я о бомбардировке Рейхстага сейчас…

– О-о! Так ты и в этом поучаствовал? Хотя, понимаю. После всех твоих фокусов в небе Дублина вполне можно поверить и в разгромленное здание парламента! Только я не понимаю, чего ты всё-таки опасаешься? Тебя что, в лицо все знают?

– Вряд ли. Но и исключать подобную возможность нельзя. Мало ли…

– Я тебя понял… Погоди-ка, я сейчас, – и Джеймс потянулся за саквояжем, щёлкнул замочком и вытащил какую-то папку. Развязал тесьму, достал и быстро просмотрел тоненькую пачку документов. – Вот оно! На-ка, сам посмотри!

– Это что? – взял в руку протянутую бумагу.

– Читай, читай, – а вид-то у Джеймса, что у того кота, налопавшегося хозяйской сметаны и благополучно улизнувшего от заслуженного наказания.

– Давай-ка ты сам прочитай, – вернул ему листок. – Ты же знаешь, что я с вашей письменностью совершенно не дружу.

– Это твой документ, подтверждающий личность, – И всё веселье мигом слетело с лица моего товарища. Он выпрямился, строго посмотрел на меня, дождался, пока я не проникнусь важностью момента и торжественно отчеканил. – Из него следует, что ты в данный момент являешься подданным новообразованного государства Ирландия! Поздравляю, гражданин! И выполняешь сейчас вместе со мной важное поручение нашего правительства…

– Что? – я даже растерялся от таких слов. Взял листок, вчитался, то есть, всмотрелся в напечатанный на машинке чёткий текст. А ведь здесь мои имя и фамилия совершенно другие. Симус Грэйди… Так что если никто меня в лицо не узнает, то и опасаться нечего? Так получается?

– И потом, – отобрал у меня бумагу Джеймс, – Мы с Германией не воюем, а как бы даже наоборот, будем выступать союзниками против Англии. Да и у вас война вроде бы как давно закончилась…

– Закончилась-то она закончилась, но, – растерянно протянул, ошарашенный свалившейся на меня новостью.

– Никаких но! – отрезал Джеймс. – Если не ошибаюсь, ваш царь в последнее время несколько пересмотрел свои взгляды на прежние союзнические отношения и договорённости? Дипломатия наука такая, непредсказуемая… Вчера вы с Германией были врагами, а кто знает, кем вы с ними завтра станете…

Бумаги аккуратно легли в папочку, папочка скрылась в саквояже. Который Конноли прихватил с собой. И уехал, оставив меня переваривать полученную информацию и переосмысливать свои дальнейшие планы в свете только что услышанного…

На утро проснулся от сдержанного гомона неподалёку и от какой-то непонятной вибрации на корпусе.