— Несколько минут назад по радио, на полицейской волне, к нам поступило сообщение о несчастном случае.

— И?.. — Ее сердце сжалось от дурного предчувствия. — Что это за случай?

Он провел ладонью по голове, потом по лицу. Его черты исказились.

— Автомобиль и пешеход… Это произошло всего в нескольких кварталах отсюда. Мы послали туда съемочную группу. Они только что позвонили.

Сбросив его руку с плеча, Кари встала.

— Томас? Что-нибудь с Томасом? — Никто другой не значил в ее жизни так много. Если бы это не был Томас, Пинки не вел бы сейчас себя так.

Она рванулась к двери, но Пинки удержал ее за руку.

— Да, Кари, Томас.

— Он ранен? Что с ним? Что?!

— Его сбил грузовик.

— О боже…

Пинки опустил глаза, вернее, стал смотреть прямо перед собой. Его нос находился как раз на уровне ее груди.

— Смертельный исход… Он погиб на месте. Прости, родная…

Секунды падали, как чугунные ядра. Она замерла — неподвижная, безмолвная, не в силах поверить услышанному. А потом неестественно спокойно спросила:

— Так ты говоришь, Томас погиб? — Ее пальцы вцепились в рубашку Пинки, как когти тигра, и она изо всех сил затрясла его. — Грузовик сбил? Убил его?!

В дверях монтажной уже скопилась кучка сотрудников. Женщины плакали, мужчины явно чувствовали себя неловко.

— Кари, Кари, — постарался успокоить ее Пинки, осторожно погладив по спине.

— Нет, здесь какая-то ошибка. Этого не может быть…

— Я заставил репортера перепроверить десять раз, прежде чем решился подойти к тебе…

Со смертельно бледного лица Кари на него смотрели совершенно безумные глаза, ее губы безмолвно шевелились.

— Ну же, Кари, крепись, — продолжил Пинки. — Его забрали в центральный госпиталь Денвера. Я отвезу тебя туда.

Флюоресцентные лампы ослепляли. Их свет, беспощадно бьющий в глаза, был вызывающе неприличен. Разве не темной и скорбной должна быть эта комната? Разве смерть не заслуживает хотя бы минимального уважения? Однако в этом заведении, судя по всему, смерть считали чисто физиологическим явлением, а потому заботились исключительно о стерильности. И еще о холоде.

Ей захотелось повернуться и убежать, однако Пинки легонько подтолкнул ее вперед. Человек в белом халате, сидевший за письменным столом, поднял глаза от бумаг и тут же встал.

— Миссис Уинн?

— Да.

Он подвел их к большому столу, накрытому белой простыней. Под тканью прорисовывались контуры человеческого тела. Кари начали сотрясать глухие рыдания, и, чтобы сдержать их, она прикрыла рот ладонью.

Как она поведет себя в этой ситуации? Достанет ли у нее сил смотреть на окровавленный, обезображенный труп Томаса? Не оскорбит ли она своим поведением и его, и себя? Заголосит? Упадет в обморок? Забьется в истерике?

Патологоанатом отдернул край простыни.

То, что она увидела, поначалу показалось ей чьей-то дурацкой шуткой. Или чудовищной ошибкой. Ее глаза поднялись и впились в лицо человека, держащего простыню. Он увидел в них немой вопрос, неверие…

— Он погиб от удара, — тихо произнес мужчина в белом халате. — Грузовик ударил его сзади. Травма позвоночника сразу же сказалась на мозге. На спине остался след. В противном случае…

Он не договорил.

Кари смотрела на Томаса все так же непонимающе. Могло показаться, что он уснул. Не более того. Его лицо было абсолютно безмятежным; седые волосы, которые так понравились ей во время их первой встречи, аккуратно причесаны.