А дальше случилось и вовсе невероятное: Дайтана оставила свою рабыню и Дримма наедине и отползла в изголовье кровати, но не далеко, а так чтобы плотно сплетенные тела любовника и служанки оказались между ее ног, почти касаясь головами треугольника рыжих волос. Женщина объяснила свое поведение глазами, причем объяснила только фейри -- рабыне ничего не нужно было объяснять. Два сильных тела сплелись и задвигались в одном все убыстряющимся ритме, лицо фейри оказалось напротив татуированного, но все же не обделенного красотой лица,  глаза завороженно уставились в странные одновременно полные ненависти и желания глаза, пальцы рук любовников переплелись почти до хруста и до хруста же впечатались друг в друга тела, почти полностью расплющив впечатляющую грудь. Вообще фейри и смуглокожая татуированная рабыня оказались красивой парой, особенно вот так сплетенные в любовной игре: оба сильные, высокие, мускулистые, они мощно двигаясь как единое существо заставляли скрипеть тяжелую и намертво прибитую к полу кровать. Казалось их уже ничто не сможет остановить, и их совместное действо закончится чем должно, но... все-таки такая сила нашлась, и не задолго до кульминации между ними начало протискиваться пусть не такое мощное по сравнению с этими двумя, но гибкое и сильное тело. Дримм с трудом поднялся на дрожащих руках и вышел из жаждущей женщины под ним... и тут же опять вошел, но уже в другую. Вскоре ритм возобновился, но конструкция из сплетенных тел усложнилась, образовав своеобразный бутерброд, в центре которого оказалась рыжеволосая капитанша, что истово наслаждалась стиснувшими ее с двух сторон потными, мускулистыми телами. Дримм уже практически рычал, входя внутрь любовницы как паровой молот и чувствуя как с его ногами переплетаются две пары ног, под ладонью правой руки -- широкое и мускулистое бедро рабыни, грудью -- аппетитную небольшую грудь капитанши, на затылке -- сжавшую его волосы в кулак руку рабыни, а под ладонью его левой руки -- лопатку и биение сердца капитанши и в тоже время на тыльной стороне той же ладони -- твердый сосок прижавшейся к ней большой смуглой груди. А еще ошалевший от ощущений мужчина чувствовал ответные толчки, будто рабыня рвалась ему навстречу, желая вновь почувствовать его внутри себя.

Кричали все трое тоже в унисон и на некоторое время провалились в полузабытье, но ночь только началась: ласки сменялись ритмичными толчками, сложные конструкции веселой кучей-малой, стоны громкими криками, и пар валил от трех разгоряченных тел на шелковых простынях. Дримм ли много и разнообразно брал рабыню и ее госпожу, или женщины использовали в своих игрищах мужчину -- бог весть. Да и разве это было важно в тот момент? Главное, каждый из троих получил то, что хотел и даже больше. Закончили они уже под самое утро одним потным сложносплетенным клубком, и напоследок фейри снова не узнал, чьи губы довели его до самого конца.

Цитадель клана Красного Дракона.

Третий час ночи.

Альдарон, Халлон.

Халлон с силой постучал в дверь. Никто не отозвался. Он оглянулся и вопросительно взглянул на Альдарона.

Что адмирал и сделал, для верности несколько раз добавив ногой, а потом и вовсе попытался увидеть, что происходит внутри помещения с помощью магии. Халлон, один из сильнейших магов клана, должен был без труда увидеть все -- не увидел, вместо этого вокруг него вспыхнули магические щиты, а надетые на нем амулеты засветились и потеплели, сигнализируя о смертельной опасности. Но все-таки маг в адмиральском чине добился своего, и дверь распахнулась, на пороге стоял недовольный всклокоченный Менелтор, а из глубины помещения раздался еще более недовольный женский голос :

Теперь проняло и прежде равнодушного Альдарона, но он преодолев себя все же попросил:

Адмирал взглянул на безопасника, тот пожал плечами, не зная что еще спросить.