Сначала в кабинете Людмилы возник звук -- все набиравший и набиравший силу хрустальный перезвон, потом прямо перед столом отложившей бумаги жрицы возникла переливающаяся белым и голубым снежинка, сперва размером с ноготок, через секунду с горошину, через две со сливу, через три с яблоко, с некрупную дыню, с большой арбуз. Достигнув предельной для себя величины снежинка прекратила рост, уплотнилась, немного притухла и поменяла форму -- теперь перед Людмилой висела слабосветящаяся белая сфера с голубоватым отливом. Через пару секунд раздался голос:

Несколько мгновений Людмила стояла на ногах, вцепившись в столешницу как в спасательный круг, в голове была пустота, а изнутри поднималась паника, затем она рухнула, именно рухнула в кресло и сжала виски руками.

Попрощаться жрица не успела -- вспышка и сфера-бывшая снежинка исчезла как и не было.

Некоторое время Людмила сидела как будто оглоушенная пыльным мешком из-за угла, не зная за что хвататься первым, взгляд ее гулял по обстановке кабинета и по бумагам на столе. Однако она не видела ни первого, ни второго, полностью уйдя в себя и свои переживания. Впрочем бездельничала жрица недолго -- нужно было что-то делать и не упустить подарок судьбы, фору, которую добыл клану инициативный Торопыга (Сайклинэн). Людмила как хозяин-игрок вызвала своего маунта и уже через него по ментальной связи установила контакт с маунтом-грифоном Ласмерил, а соответственно уже через него с его хозяйкой. Но прежде достала из ящика стола небольшие песочные часы и стеклянную бусину, внутри которой золотом горела капля крови, бусину разбила и перевернула часы.

Людмила прекрасно ее понимала -- сама пару минут тому назад была такой же, и тем не менее в ответе жрицы-паладинши ощущалась прочная как гранит уверенность:

Через минуту Людмила вновь вышла на связь уже с другим абонентом, но на этот раз использовала не грифона, а особый жреческий амулет...

Людмила глянула на песочные часы и, хотя Светлана не могла этого видеть, отрицательно мотнула головой:

Закончившая сеанс связи жрица посмотрела на часы и в раздражении пожевала губами -- тонкая струйка песка издевательски медленно падала вниз, казалось все замедляя и замедляя падение с каждой упавшей песчинкой. Людмила попыталась поудобней устроится в кресле, закрыть глаза, подумать, однако не смогла усидеть и пары секунд -- как уколотая в попу шилом подскочила и забегала по кабинету, время от времени возвращаясь к столу, чтобы взглянуть на предательски медленное падение песка. Пытаясь убить время схватила одну из бумаг со стола, попробовала читать, но через секунду с почти сорвавшимся с губ бранным словом швырнула бумагу обратно. Какие еще в жопу закупки сухофруктов и специй в Узле!? Долбаный изюм с перцем могут и подождать! Вот уж действительно не до жиру, быть бы живу! Наконец чертовы часы отсчитали последние секунды, и Людмила практически бегом устремилась к ростовому зеркалу в углу кабинета. Густо покрытая рунами рама зеркала загудела, когда Людмила начертила особый знак, а гладкая зеркальная поверхность пошла рябью словно вода. Очередной знак и руны загудели сильней, внутри зеркала возник радужный водоворот. А затем радуга провалилась внутрь себя -- настолько четким, объемным, живым оказалось изображение сидевшего на камне Главы на той стороне -- полное впечатление того, что можно шагнуть в открывшийся проем и очутиться рядом с улыбавшимся фейри.

Дримм кивнул соглашаясь: на многие сотни километров вокруг город Драконов был единственным более-менее крупным поселением -- чтобы разорить мелкие селения Белок или разбойничью стоянку, не нужно собирать орду, достаточно отряда из нескольких десятков, пускай сотен, ну или, на крайний случай, пары тысяч свирепых в бою степных воинов.

Если Людмила испытывала почти физическое облегчение, то Дримм наоборот согнулся под тяжестью неожиданных вестей, и на его лицо набежала тень, тень глубоких раздумий и неприятных решений, ну и ответственности за принятые решения.