По пути фейри серьезно задумался, стоит ли потом укрывать посаженные огурцы, после недолгих раздумий решил -- нет, не стоит -- мягкая здешняя зима уже далеко и ночью достаточно тепло чтобы рассада не замерзла. В любом случае до непосредственной посадки еще два-три дня -- смеси компоста и земли в лунках нужно ''отдохнуть'' и ''привыкнуть'' друг к другу.

Вновь скрипит наполненная с горкой тележка, а привычно на автопилоте кативший ее фейри размышляет о том, что он уже сделал этой весной и что только предстоит:

Дримм выпустил ручки тачки и достал воткнутую в наваленный на нее компост лопату, при этом продолжая неторопливо и обстоятельно размышлять:

Опять катится-скрепит тачка, а мысли фейри бегут своим чередом:

Дримм вновь накидал полную тачку компоста и отправился в последний третий заход, но по пути неожиданно свернул и около часа возился на двух длинных ягодных грядках шарума, не доверяя лопате рыхлил землю ножом и черпая компост руками бережно удобрил каждый куст, а потом теми же руками аккуратно вернул землю на место. Тут он и встретил наступавший рассвет, полюбовался первыми солнечными лучами, закончил с шарумом и покатил на три четверти опустевшую тачку назад к компостной яме.

Солнце еще не успело как следует взойти, а Дримм уже закончил с последней грядкой и поспешил отвезти немилосердно скрипевшую тачку в небрежно сделанный шалаш, что притворялся сараем для инструментов. Пора было завтракать, но прежде чем идти домой фейри перевернул тачку и, сняв подвешенную под потолком серебряную баклагу с дегтем, щедро смазал сначала скрипевшее колесо, а потом не так щедро второе, покрутил оба колеса, для того чтобы деготь разошелся, а потом мазнул еще.

        Дримм вспомнил сколько ему пришлось мучиться, чтобы заиметь столь щедро расходуемый сейчас деготь и сколько драгоценной, действительно драгоценной живицы извести на него и скипидар, как он едва не устроил пожар и как тяжело было не спать несколько суток к ряду, поддерживая огонь и следя за уже запущенным процессом. И главное та же история что с луком и чесноком -- зачем ему столько одному?! Зато теперь не придется беспокоиться ни о скипидаре, ни о дегте -- уже наделанных запасов хватит на много-много лет.

На лицо фейри набежала тень: мысль, что его почти полуторогодичное заточение в этом месте может продлиться неопределенно долго, потянула за собой еще кучу безрадостных мыслей и всегда подступавшую вместе с ними хандру. Дримм закончил с тачкой и отправился домой, привычно гоня хандру от себя и пытаясь переключить голову на что-то другое.   <emphasis/>

                         Дом как всегда встретил спустившегося по лестнице фейри успокаивающим полумраком горящих гнилушек, столбиками света из вентиляционных отдушин, одновременно зимой служивших источником необходимого рассаде солнца, привычными запахами трав и зелий, а так же блеянием коз.

Фейри довольно улыбнулся, когда зверек что-то пропищав скользнул в глубину их общего дома -- месяц от месяца у него получалось все лучше и такое общение уже не требовало столько сил как раньше.

Настроение снова поднялось, и Дримм привычно заскользил по своему жилищу среди солнечных лучей, как среди колон. Проверил солнцелюбивую рассаду, передвинул несколько оказавшихся в тени горшков, потом прошел в отделенное от основного дома плетеной стеной помещение и, расталкивая тершихся о него боками и тянувших морды коз, подошел к отдельному выходу наверх. Фейри напрягся и отвалил тяжелый камень, который вряд ли подняли бы и десять обычных человек, потом отвязал жердяную промазанную глиной дверь, вытащил цельную дубовую плаху и едва успел освободить проход ломанувшимся на солнце  и воздух козам.