— Я скучала по тебе, — прошептала Карлин.

— Но мы отсутствовали совсем недолго, — вздернул брови Зик.

Достаточно долго. Слишком долго.

— Я испекла печенье.

— Чувствую запах, — улыбнулся Зик. — Может, тебе следует почаще по мне скучать.

Зик приподнял ее, она обхватила ногами его талию.

— Ребята скоро придут на ужин, — почти сердито пробормотал Зик, уткнувшись носом ей в шею.

— Угу, — поцеловала она его в плечо.

— Пожалуй, запру-ка я дверь, и пусть сами о себе позаботятся. За один вечер от голода не умрут. В кладовке общежития лежат банки с тунцом. И крекеры. Прямо-таки сбалансированное питание.

Предложение Зика очень заманчиво, даже если он шутит. По крайней мере Карлин надеялась, что он шутит.

— По-быстрому прими душ, — скомандовала она, и Зик неохотно поставил ее на ноги. — Всех накормим и скоренько выпроводим за дверь.

И как только они останутся одни, то не станут говорить ни о волках, ни о Брэде, ни о стремительно приближающейся весне.

* * *

Может, потому что они провели вместе несколько энергичных часов до того, как Карлин выскользнула из постели и направилась в свою спальню — против чего Зик яростно возражал — но следующее утро началось не совсем обычно.

Зик понял — что-то не так, еще не добравшись до кухни. Свет не горел, не пахло манящим свежесваренным кофе, и везде царила тишина. Вот дерьмо.

Либо Карлин проспала, либо свинтила ночью. Зик не ожидал, что она сбежит, не сейчас, или хотя бы не предупредив. Но… дьявол, что, если она всё же уехала? Вчера вечером после того, как она ушла в свою спальню, он чувствовал себя настолько измотанным, что проспал как убитый до звонка будильника.

Нет, не следует так думать. Во-первых, после аварии Карлин всячески избегала — и не без оснований — езды по обледенелой дороге. Даже если днем немного теплело, то ночью дороги превращались в каток. Если она собралась уезжать, то двинется в путь после полудня, когда растает лед на шоссе.

Зик направился по коридору в ее спальню. Дверь закрыта — ничего неожиданного.

— Карлин! — крикнул он, постучав.

Нет ответа.

Черт, а вдруг она сбежала посреди ночи, наплевав на погоду? Его собственная кровь превратилась в лед, пока он пытался повернуть дверную ручку. Заперто. Ничего удивительного, учитывая ее любовь к засовам. На Зика нахлынуло облегчение: она там, если только не выпрыгнула из окна.

Он снова постучал и выкрикнул ее имя, на этот раз громче. Наконец услышал бормотание внутри и заулыбался во весь рот. Не то чтобы он сумел разобрать каждое слово, но явно раздалось несколько «Вот черт», затем слегка отчаянное «Иду!»

Дверь распахнулась, и Карлин метнулась мимо него, в синем халатике, помятая, дико взъерошенная.

— Проспала! — крикнула она, не оглядываясь. — Вот черт! Черт, черт, черт!

Зик неспешно последовал за ней, радуясь, что она все еще здесь, к тому же, как ни странно, очень соблазнительная даже в состоянии «только-что-из-кровати». Он стоял в дверях кухни и наблюдал, как Карлин мечется туда-сюда словно сумасшедшая колибри — очень сексуальная колибри — щеки раскраснелись со сна, светлые волосы развеваются вокруг лица, халатик облепляет то задницу, то буфера. Одежка немногое скрывала, ну… практически ничего, потому что подол задирался и подпрыгивал.

Ни одна женщина в этом конкретном штате не вызывала у Зика эрекцию, только Карлин. Растрепанная, взволнованная и всё же удивительно расторопная. Менее чем через минуту включила кофейник и достала коробку яиц из холодильника.

Осталось не так много времени до прихода работников на завтрак.