Он остановил машину, взял термос, вылез из машины и так стоял на обочине дороги, глядя все время на море вдали, пока пил кофе. В это трудно было поверить, но он оказался на свободе. Странная, нелогичная мысль на мгновение промелькнула в его сознании: может быть, это всего лишь туманная, безнадежная мечта, которая мгновенно улетучится от поворота ключа в замке двери его камеры и пробудит его ото сна. Но в небе резко закричала чайка, и неожиданно опять хлынул проливной дождь. Он постоял еще некоторое время, подняв лицо к небу, потом залез в машину и поехал дальше.

Он приехал в Кендал вскоре после семи и разыскал условленное место встречи, где к этому времени уже все пришло в движение, как и на большинстве базарчиков небольших городков. Он без всякого труда отыскал гостиницу «Вулпек» в Стриклендгейте, въехал на парковочную площадку и выключил мотор.

У него возникло странное чувство, пока он принялся ждать, оставаясь в машине, словно вернулись былые времена, когда он был вместе участниками французского Сопротивления. Он вспомнил то утро в Амьене, когда по булыжной мостовой, так же как сегодня, хлестал дождь, а связной оказался агентом немецкой военной разведки, абвера... Но, с другой стороны, никогда и ни в чем нельзя быть абсолютно уверенным. Со дня рождения и до гробовой доски.

Он открыл пачку сигарет, которую сунул ему Поуп, увидел, что она пустая, и смял ее в руке. И тут спокойный голос произнес:

– Славное утро, мистер Роган.

Ей, вероятно, было лет двадцать, никак не больше. На ней был неновый, свободный плащ, перетянутый поясом в талии и, хотя голова была покрыта шарфом, с выбивавшихся из-под него темных волос падали на лоб капли дождя.

Она обошла машину с другой стороны, открыла дверцу и села рядом с ним на переднее сиденье. Круглое личико с нежной чистой кожей, черные как смоль брови и волосы, пухленькие розовые губки, что свидетельствовало о ее сексуальности. Такого типа лица он часто видел на западном берегу Ирландии, особенно в окрестностях Галвея, куда в течение столетий происходил приток испанской крови.

– Откуда у вас такая уверенность? – спросил он.

Она пожала плечами.

– Мне дали номер машины, и Колам показал мне вашу фотографию. Вы сильно изменились.

– Но разве другие не меняются? – в свою очередь воскликнул он. – А какая вам тут, мисс, отводится роль?

– Вы узнаете об этом. Если уступите мне руль, то мы поедем дальше.

Он сдвинулся с водительского места к центру сиденья. Она проскользнула над ним на его место. На какое-то мгновение он остро почувствовал в ней женщину, слабый запах духов в холодном утреннем воздухе, край плаща, коснувшийся его колен. Она одернула полы без тени стеснения и завела мотор.

– Мне бы хотелось остановиться и купить сигарет, – сказал Роган.

Она вытащила из своего левого кармана пачку и кинула ему.

– Нет нужды. Тут их достаточно.

– Далеко ехать?

– Миль сорок.

Она оставалась совершенно спокойной, руки положила на рулевое колесо, умело вела, притормаживая машину, по узким улочкам среди других машин утреннего потока. Он некоторое время наблюдал за ней, откинувшись в уголок на спинку сиденья.

Это была привлекательная девушка, с которой, по-видимому, жизнь обошлась довольно сурово. Об этом говорили тени, залегшие под ее серо-зелеными глазами. Битая, но не сломленная смелость отражалась в гордо вздернутом подбородке, в уверенных движениях ловких рук. Печально было то, что она больше никогда и никого не подпустит к себе близко, и в этом заключалась ее истинная трагедия.

Ее голос резко прервал его размышления:

– В следующий раз вы узнаете меня?

– А нужно ли это делать? – Он слегка усмехнулся.