— Отстроить-то отстроили, — мрачно сказал Борис Ильич, — да не сохранили.

— Они-то тут причем, Боря? — тихо возразила его жена. — Это уж действительно наше поколение постаралось…

— И я вообще армию бы распустил, к примеру, в КостаРике нет армии, и хорошо!

— За страну не боитесь! — весело выкрикнул подвыпивший пивной король. — Нас почему все не любят? Да потому что завидуют нашей огромной территории! Обычная зависть, только в мировом масштабе! Мы еще Европе и Америке утрем нос!

— А Илью, кстати, звали в Германию, — сказала невеста Даша, прикрывая рукой зевок. — И что? Можно и там поработать, а потом вернуться. Чего проблему-то громоздить?

— Я здесь такой дом возвожу! — Денис Аркадьевич огорченно на нее глянул. — А ты о Германии. С бассейном и зимним садом. Строю всем нам родовое гнездо!

— Кто что говорит — дом нужен. — Даша пожала крупногабаритными плечами. — Но пока молоды и детей у нас еще нет, чего не поездить по миру?

— В общем, средний класс и твой загородный дом — это, по-твоему, Денис Аркадьевич, панацея от всех бед, — иронично сказал его брат. — А я вот думаю: панацея и в самом деле финансирование науки, Михалыч прав.

— Панацея — это православие, — угрюмо обронил Борис Ильич, — вырвали из крестьянского Космоса веру в Бога — и купол рухнул, началось разрушение не только крестьянского уклада, но и народной души… Если дом не будет стоять под куполом веры, он тоже рухнет.

— Без науки, без нанотехнологий — никуда! — упорствовал Артем Аркадьевич. — Только плестись в хвосте у развитых стран! Моя вера — только в науку! Так что ты, Дарья, молодец! Хорошего нашла себя мужа!

— Это он ее нашел, — снова вмешалась старая Серафима,

— девка вон какая крупная, — сложно не заметить!

Все засмеялись.

Со второго этажа спустилась Наталья, хозяйка дома.

Она укладывала спать своих близнецов. Кстати, они совершенно очаровательные. По возрасту Наталья могла быть их бабушкой — родила она уже лет в сорок с чем-то, но того совершенно не ощущалось: с молодой улыбкой, скорее застенчивая, чем общительная, она, появившись, как-то сразу все изменила: спор утих, лица расслабились, Денис Аркадьевич перестал вырываться к монологам и смотрел на нее с обожанием.

— Ну, произнеси что-нибудь, жена, — попросил он.

— Наш друг сочинитель, — сказала она, улыбаясь, — прислал экспромт, — она достала мобильный телефон и прочитала SMS: «Каренина торгует пирогами, Ассоль готовит блинчики с мозгами, а ваш семейный диггер и поэт, увидев этот бюргерский дуэт, совсем переселился в Интернет! Лишь в электронном гамаке Земли я отыщу тебя, о Натали!»

— Безобразие, — возмутилась тут же старая Серафима,

— шлет любовные послания чужой жене! Все снова засмеялись.

— Ты — настоящий художник, Митя, — сказала я Дмитрию тихо. — А твоя сестра — настоящая женщина… * * *

Лица его родни шелестели в листве, темнели и светлели в траве, то в одном месте дачного сада, то в другом: вот промелькнул в желтых стеблях правильный профиль отца, Антона Андреевича Ярославцева, его тут же вместе с сухой травой унесло вдаль быстрым порывом ветра, но среди древесных веток успела откликнуться ему солнечным бликом улыбка матери Анны, а ей тут же отозвалась мягкая морщинистая рябь — это бабушка Юлия Николаевна посылала с облака свой привет, и за ней пушинкой, в сердцевине которой твердело семя, спустилась в сад легкая тень простой и мудрой бабушки Клавдии Тимофеевны…

 Внезапно со звякнувшим щемящим звуком просквозил по выступающим древесным корням острый профиль Сергея и зацепился за поднимающийся из-под сухой земли рыжевато-коричневый сосновый бугор.