- Так, оба сели и успокоились, а ты Александр Александрович, не ори тут

понапрасну, этот у тебя тоже результат дает, я результаты помню. – Дронов устало потер лицо ладонями: - Ладно, Павел, времени мало, говори, какие у тебя есть доказательства.

- Вот список. – я раскрыл блокнот на нужной странице: - Эти типы, наркоманы, с нашими операми работали. Этот в больнице лежит…

- А эти двое почему зачеркнуты? – майор Окулов ногтем подчеркнул вымаранные записи.

- Они умерли, передоз случился. Очень грустно.

- Громов, если это…

- Да вы что такое говорите, товарищ майор? – я приложил ладонь к сердцу, стараясь быть максимально убедительным: - Они же свидетели, их расколоть, сами знаете, легче легкого. А бы их, наоборот, берег.

- И это все, что у тебя есть?

- Вы с этого начните, для начала. Вот это, кстати, их связь, его брат на карьере взрывником работает. Я, как на него вышел, сразу от Вареника по голове и получил.

- Олег Владимирович, я, все-таки считаю, что Громов сейчас сводит счеты. Один из этих, так сказать, связей, сейчас в больнице лежит, потому что Громов его подстрелил, и на Громова обличающие показания дает. Так опера из тяжкого оперативно сопровождали расследование уголовного дела по превышения полномочий со стороны Громова, вот и вся связь. У меня, товарищ полковник, тоже таких связей полно.

- Знаешь, Саша, вот ты в опера своего пальцем тычешь, во всех грехах его обвиняешь, а ты мне докажи, что он такой мудак.Тебя сейчас, кроме него и тяжких сколько оперов «живых»? Человек десять будет? Вот ты их собирай и по этому списку все пусть работают. А в девять часов вечера ты мне результаты работы и доложишь. Только давай сразу договоримся – если ты придешь и мне скажешь, что бред этого опера не подтвердился, я хочу лично с этими наркоманами пообщаться, стариной тряхнуть. И, кстати, а где сейчас опера группы тяжких? Ты что, считаешь, что мы с тобой здесь, все спокойно, и можно историю забыть? Нет, Саша, у нас с тобой в кабинетах телефоны разрываются и до шестнадцати часов вечера я хочу твоих лучших оперов видеть у себя в кабинете, с объяснительными в руках.

- Кстати, Громов. –начальник повернулся ко мне: - А сколько долларов там у тебя было, а то я не разглядел.

- Тысяча долларов, в десяти упаковках по сто штук в каждой. Судя по видео, следователь, Варенников и Плотников взяли по сто долларов, а Конев – двести.

- Ты что, хочешь сказать, что они из-за ста долларов в эту историю встряли? Тьфу ты, прости Господи. – полковник Дронов замотал головой.

- Ну почему из-за ста долларов? Еще мне товарную партию «герыча» подбросили и пистолет…

- Кстати, товарищ майор… -  обернулся к Окулову: - Вы же доказательства хотели. Наверное, вам еще и эксперты звонят, рассказать где этот пистолетик отметился. Вот вам и доказательства будут.

- Вообще это ничего не доказывает, я уверен, что они его нашли…

- Саша, ну ты, блин, дурак что-ли? – не выдержал полковник: - Ты, с такой позицией, еще умудришься вместе со своими гавриками за решетку сесть, за компанию. Ты что их так яро защищаешь? Сейчас думать надо, как свои задницы спасти… Кстати, а ты с этой, со следователем Викторией, разговаривал?

- Нет, товарищ полковник. – начальник уголовного розыска обеспокоенно зашевелил четными усами: - Я, когда приехал, ее уже в больницу увезли, а потом я посчитал, что следствие прокурорское разберется…

- Вот, ты не разговаривал, а я говорил, и я тебе Саша однозначно скажу – что она ничего не помнит, девочка врет мучительно и неумело, и нам, Саша, наверное, придется еще и с этим вопросом тщательно разбираться - кто нашего следователя уговорил память потерять в таком резонансном деле…

- Товарищи начальники… - в кабинет заглянуло унылое лицо следователя Кожина: - Вы уже закончили, а то я больше курить не могу.