Изменить размер шрифта - +

    -  Что ж, Асмодей, - подобно трубам Иерихона прорычало ужасное нечто, занимавшее добрую половину пространства, - должен вам сказать, что в чем-то вы правы. И привлечение к делу этих молодых людей несколько развязало нам руки. С этой минуты считайте, что являетесь начальником команды наземного реагирования.

    -  Служу России! - прогремел в ответ Старик.

    И хотя его колеблющиеся контуры не шли ни в какое сравнение с величием Магистра, от его голоса у меня побежали мурашки по коже.

    Теперь же, сидя в тесном фургоне и глядя, как подопечный строчит что-то, занося в память компьютера, я испытывал настоящую ностальгию по канувшим в Лету славным денькам.

    -  Пост сдал?.. - вопросительно протянул я. Майя кивнула.

    -  Пост принял. Чем собираешься заниматься?

    -  А хрен его знает. Пойду домой, наверное, и завалюсь спать.

    -  Хоть бы его украл кто. - Она зевнула. - Вторая ночь всего, а надоело так, словно полгода здесь сидим.

    -  А что Старик?

    -  А-а. - Она махнула рукой. - Ты же знаешь, из него слова лишнего не вытянешь. «Служебная целесообразность, - набрав побольше воздуха, пробасила она. - А вам, молодые люди, выбирать не приходится».

    Что верно, то верно. После наезда спецназа мы притихли и действовали строго в рамках дозволенного. То есть сидели тихо, как мышки. И, выполнив предписание начальства, залегали в спячку. Вообще-то нашу свободу передвижения никто не ограничивал. Как до вступления в Отдел, мы могли гулять и посещать рестораны. Имели право кататься на катере и ходить в оперу. Но мне, грезившему об инициации и ждавшему ее как манны небесной, хотелось чего-то эдакого. Бесшабашного и шалопаистого. Полетов над ночным городом и веселых потасовок с хулиганствующими бандами, подобных той, что устроила Майка в день нашего знакомства.

    Но вот в этом-то удовольствии Асмодей нам отказал категорически. Никаких полетов. Всячески избегать афиширования наших сверхъестественных способностей и никаких массовых избиений мирного населения. Не знаю как Майя, а я, находясь в такой незримой тюрьме, с нетерпением ждал каждой наземной акции Отдела. Возможности порезвиться и «продать талант». Но вот такое сидение в ожидании неизвестно чего сознание наотрез отказывалось считать боевой операцией.

    -  Будешь уходить, забрось еще пару жучков на окно, - попросила Майя. - И про институт не забудь.

    -  Пожалуйста, - согласился я. - Хотя, по-моему, здесь их и так выше крыши.

    -  Я в прошлый раз поленилась, - стала оправдываться она.

    -  Да закину, закину, - успокоил я ее и, взяв из ящика десяток миниатюрных видеокамер с какими-то суперчувствительными микрофонами, вышел на улицу.

    Всё же какое-никакое, а развлечение. И даже у Старика не повернется язык - или что у него там вместо - назвать сегодняшний полет несанкционированным. Да и разве ж это полет? Так, подняться до седьмого этажа и, прилепив в уголок оконной рамы приборчик размером с пуговицу, вернуться на землю.

    Постучав в дверцу фургона, поинтересовался, нормальный ли ракурс и слышимость, и, увидев одобрительно оттопыренный большой палец, попрощался:

    -  До утра.

    -  Угу. - Майя кивнула, и мне показалось, что в ее глазах мелькнула грусть.

    Если честно, я и сам успел соскучиться по… Ну, сами понимаете по чему. Но отогнал прочь промелькнувшие игривые мысли. Во-первых, потому что в фургоне этим заниматься попросту неудобно.

Быстрый переход