Отец грозно нахмурил брови, едва я взялась за ручку двери.

    -  Куда?

    -  Майя, поешь хотя бы! - укоризненно вторила ему маман.

    -  Спасибо, мам. Я сыта, - стараясь не сорваться на истерический смех, сказала я и пулей выскочила из квартиры.

    Живущий двумя этажами ниже хулиган и обормот Колян сидел на лавочке и курил.

    -  Маечка, Маечка, что прячешь под маечкой? - загундосил он свою дурацкую шутку, которой изводил меня уже года два.

    Нет, не к добру он это. Не к добру. Слава богу, хоть наевшаяся была, а то бы точно порвала идиота, аки собака бешеная. А так… Ну подумаешь, челюсть сломала. Придурку даже на пользу пошло. За две недели, пока сращивал ее в больнице, о жизни задумался. И пить стал меньше, потому как с медсестрой познакомился. Пути Господни неисповедимы, оказывается, блин. Аминь то бишь.

    Решив, пока не соображу что к чему, отсидеться на даче, я неторопливо брела в сторону вокзала. Собственно, самой насущной проблемой оставалось где, собственно, жить. И на какие, извините, шиши это самое жилье снять. Мысли о финансах заставили меня круто изменить направление, и, всё ускоряя шаг, я понеслась к дому бывшего любимого. В конце концов, папаня его финансист? Финансист. Стало быть, денежки у него есть. Вот пускай и раскошеливается, толстосум проклятый.

    Остановившись у коммерческого киоска, купила чулки и черную майку пятьдесят четвертого размера с металлистской символикой.

    Как-то в разговоре милый прихвастнул, что папахен, мол, постоянно имеет дома не меньше пятидесяти штук налом. Так что, не особо задумываясь о таких вещах, как сигнализация, которую устанавливают на сейфы, и уж тем более об устройстве этих самых сейфов, я подбежала к элитному дому на набережной Москвы-реки и, одним махом перепрыгнув через забор, взвилась вверх.

    Наверное, новичкам везет, так как, подлетев к окну, я еще раз попала в нужное время и в то самое место.

    Собственно, папашу я ни разу не видела, но, судя по всему, не кем иным, кроме как хозяином, этот человек быть не мог. Одетый в парчовый халат поверх белоснежной рубашки с галстуком, он, сидя в кресле, курил сигару и смотрел новости. План мой был прост, как и всё гениальное. Чулок на голову я натянула загодя. А майка, на мне похожая, скорее, на балахон, полностью скрыла очертания фигуры. Встав на оконный отлив, я прикидывала, как половчее разбить окно и поэффектнее ворваться в комнату.

    О том, что делать дальше, как-то и не задумывалась. Наверное, надеялась взять клиента на испуг. Хотя теперь кажется, что вряд ли бы это получилось. Говоря словами киношного мафиози: «Он скорее бы убил собственных детей, чем выпустил из рук деньги».

    Не знаю уж, случайность это была или провидение… но хозяину вдруг зачем-то понадобилось открыть бронированного монстра, и я ломанулась сквозь стекло.

    Пистолет сам собой прыгнул мужику в руки, и я почувствовала удар в грудь, отбросивший меня назад, к окну. Второй раз, правда, он выстрелить не успел, ибо я от души заехала ему кулаком в челюсть. Должно быть, полученная рана сыграла свою роль, так как в «нормальном состоянии» одним ударом я свободно убиваю взрослого мужчину.

    Этот же просто вырубился, и мне осталось лишь по-быстрому взять то, что лежало прямо перед глазами. Не обманул милый, оказывается. Там было даже немного больше пятидесяти штук.

    В запертую дверь кабинета уже кто-то ломился, и я, немного при этом порезавшись, выпрыгнула в ночь.

    Успев на последнюю электричку, добралась до дачи и, стащив матрац - от греха подальше - в погреб, завалилась спать.