Они вышли через ворота к Неве. Летом здесь располагался пляж, и песок вдоль стены усеивали тела загорающих, теперь же не было ни души. Лед на Неве потемнел и, несмотря на пасмурный и ветреный день, было видно, что он здесь ненадолго и скоро придет весна. Кристина решительно зашагала по мерзлому песку вдоль стены. Она знала здесь все ходы и выходы, через двести метров они дошли до ворот, а через них снова оказались за крепостными стенами.

Они проделали обратный путь до Петроградской, так и не встретив серенького типа.

— Все-таки позволь узнать, что это за тайны, кто за тобой следит, да и вообще…

— Я, честно говоря, поначалу не хотела тебе ничего говорить, но раз уж ты сам напросился, раз ты такой бестолковый и тебе не терпится влезть в это дело… То ты уж сам на себя пеняй.

— Конечно, на себя пенять буду, а на кого же еще…

— К бабушке не пойдем, она тебя не любит… она вообще мужиков всех не любит… Обидел ее один… Сволочь! Ну, ладно, давай найдем местечко, расскажу тебе.

Манера говорить у Кристины иногда становилась, как у ее бабушки, она, как бабушка, путала слова местами.

— Поехали уж тогда ко мне, — предложил Андрей, с немалым удовольствием, даже через пальто, чувствуя ее грудь. — У меня спокойно, никого нет, возьмем бутылочку водочки, такси и поедем. Обещаю, что приставать не буду, — приврал он без зазрения совести.

— Ну, насчет приставаний я не опасаюсь, — она бросила на Андрея такой взгляд, который выглядел как два зеленых глаза светофора. У Андрея все внутри перевернулось от этих сигналов. — К тебе я боюсь ехать совсем не поэтому. Юра наверняка о тебе справки навел. Пойдем лучше вон в тот дворик. Я здесь все дворы знаю.

Они обнаружили во дворике скамейку, уселись на нее. Андрей закурил, крупными затяжками глуша поднимавшееся внутри желание.

— Ну, короче, ты, Андрей, сам виноват. Говорила я тебе: не суйся, а ты не слушался… Не слушался, спрашиваю? — опять начала Кристина.

— Ну, не слушался, не слушался! Сам захотел! — рассердился Андрей, сейчас ему было не до всех этих тайн, он с удовольствием уединился бы с ней где-нибудь и… такое бы с ней сотворил!! — Чего ты все меня пугаешь?!

— Пеняй тогда на себя.

Взгляд ее сделался настороженным.

— Короче, труп Гоши нужно перепрятать. И учти, что больше мне положиться не на кого.

Кристина внимательно глядела в глаза Андрея. Он улыбнулся.

— Всего-то! Ночью на кладбище труп откопать и на другое кладбище в троллейбусе перевезти. Не вопрос. — Девушка молча смотрела на Андрея. — Ты чего, обиделась, что ли? — Андрей обнял ее за плечи.

— Нет, я думаю, — сказала она.

— Ты, вообще, что, серьезно? — Андрей перестал улыбаться, стало не до смеха. Ему показалось, что Кристина не шутит. Даже приятные мысли и желания, только что блуждавшие в теле, улетучились куда-то. Перезахоранивать труп неизвестного человека особой охоты не возникало: его отношения с покойниками нельзя было назвать теплыми.

— А зачем это нужно? Или тоже секрет?

— Это как раз не секрет. Я тебе все расскажу, только пообещай, что поможешь мне. Обещаешь?!

Андрей ответил не сразу. Он понимал, что, откажись сейчас, навсегда потеряет эту женщину, но и откапывать труп какого-то Гоши… тем более что еще за труп, кто его угробил, да и зачем его перепрятывать… Действительно, еще влипнешь в историю, или, пожалуй, уже влип.

— Ты расскажи сначала, в чем дело, может, без этого обойтись удастся.

— Гоша… Как бы это сказать… — она выдержала паузу.