— Ну, как хотите, — ответил он, чувствуя себя слишком слабым, чтобы продолжать спор.

Было очевидно, что и Дженкинс не готов развивать эту тему. Недовольно сопя, он вернулся к своим записям.

—А как зовут женщину, которую он разыскивает? — спросил полицейский.

Джон колебался и держал паузу. Что-то ему подсказывало, что лучше не упоминать имени Сесилии, в том числе и каких-то подробностей, которые могли бы указать на нее. Неожиданно оба они вздрогнули, услышав в тишине комнаты резкое «ха!».

— Прошу прощения? — навострился полицейский, оборачиваясь.

—Ха! — повторила сиделка. — Как зовут, да? Кто ж знает, как ее зовут, когда сэр Стюарт — если он и в самом деле «сэр», в чем я лично сомневаюсь, — открывая рот, всякий раз называл разные имена? И некоторые из них порядочной женщине иметь не пристало. Возможно, дело тут не в одной какой-то женщине? Судя по всему, добродетелью они не отличались, если вообще ему не приснились. Да и сам он не производит впечатления порядочного мужчины.

Полицейский усердно записал слова сиделки, но вспомнив, что речь идет о знатном джентльмене, тут же зачеркнул написанное.

— Можете еще что-нибудь добавить? — спросил он.

— Нет, добавить тут нечего, — твердо ответила сиделка, недовольно сверкая глазами из-за стекол очков. — Мой пациент устал, разговор с вами не идет ему на пользу.

—Да, но...

— Всего доброго, констебль.

Пока он собирался с мыслями, суровая женщина открыла дверь, за которой топтался Фрэнк.

— Констебль нас покидает, — сообщила она.

Дженкинс сделал последнюю попытку.

— Мадам, но позвольте...

— Всего доброго!

В следующий момент — он и сам не понял, как это вышло — Дженкинс уже стоял за дверью, которая захлопнулась у него прямо перед носом.

Джон и Сесилия дождались, пока стихнут шаги в коридоре, и разразились смехом.

— Иди ко мне, — позвал Джон, протягивая руку, чтобы усадить Сесилию к себе на кровать. — И сними эти ужасные очки. И чепец.

— С удовольствием, — согласилась Сесилия, рывком снимая чепец и очки и вновь становясь похожей на саму себя.

— Ты была великолепна! — восхищенно воскликнул Джон. — Я почти поверил твоей мегере.

— Я и вправду рассердилась, когда увидела, как ты устал, — объяснила она. — Никому не позволю волновать тебя.

— Так теперь ты защищаешь меня?

— Если будет необходимо, то да! — отвечала она, гордо подняв голову.

Они смотрели друг на друга, слова были уже не нужны — оба чувствовали, что понимают друг друга без слов.

Раздался стук в дверь. Это Розанна принесла обед. Поднос был сплошь уставлен кастрюльками и тарелками. Джон поблагодарил ее, но есть ему не хотелось. И тогда за дело принялась Сесилия.

— Тебе необходимо есть, чтобы набраться сил. Сейчас я буду тебя кормить, как маленького.

— Слушаюсь, сестра, — смиренно ответил он.

— Сначала мы все разрежем на мелкие кусочки, чтобы легче было глотать. Ну-ка, открывай рот.

Джон послушно открывал рот, и при этом чувствовал себя самым счастливым человеком на свете.

Глава 9

Ощущение радости и покоя не покидало Джона, хотя еще совсем недавно он не смел на это и надеяться. Сесилия практически все время была рядом, и ему всегда было интересно с ней разговаривать. Он удивлялся тому, что пленившая его женщина еще и так умна. Он чуть не рассмеялся вслух, оценив парадоксальность таких мыслей, когда она, словно проникнув в его мысли, сказала:

— Мне нравится с тобой говорить, спорить.