— Это еще не значит, что это Ирина Гусарова.

— Что ж, — пробормотал Альбинос, почесывая затылок. — Прости. Но другой женщины у нас нет.

— Я ему так и сказал, Альбине, но эта скотина, как тупой ишак, все об одном талдычит…

— Да замолчи ты! — рыкнул на него Альбинос и снова повернулся ко мне. — Что ж, тем лучше, правда? Ты должен радоваться, что твоя женщина не только жива и здорова, но ее вообще никто не похищал.

— Я уже не знаю, радоваться этому или нет, — пробормотал я и посмотрел на освещенные луной вершины гор.

Альбинос рывком развернул меня лицом к стене и завел мне руки за спину. Дацык, громко сопя над моим ухом, принялся туго связывать руки веревкой. Я не сопротивлялся, потому что знал: чем сильнее сопротивляешься, тем туже затягивают веревку.

— Здесь его оставим, — предложил Альбинос. — Тут ему будет хорошо — и тепло, и мягко.

— А эту куда?

— С нами пусть ночует.

Тучкина подслушивала под дверью. Приоткрыв ее, с трудом сдерживая радость, проговорила:

— Вот и правильно! А то я испугалась, что вы меня с этим сумасшедшим на ночь оставите. А я вам совсем мешать не буду. А вещи с собой сразу забирать или утром?

— Какие вещи?! — сдавленным голосом крикнул Дацык. — Ты не на зоне. Стой тихо, тебе все скажут!

Альбинос толкнул меня в дверной проем. Я сел на нары и кинул взгляд на стол, где лежал маленький кухонный нож. Не успел подумать, что им запросто можно будет перепилить веревку, как Альбинос подошел к столу, взял ноне, вилку и даже кусочек битого зеркала.

— Не надо, Вацура, — посоветовал он. — Не делай себе хуже.

— Ты, наконец, скажешь мне, что вам от меня надо?

— Завтра узнаешь, — ответил Альбинос, задул свечу и уже в полной темноте вышел наружу. — Спокойной ночи!

Хлопнула дверь, лязгнула арматура, и все стихло.

33

При дневном свете, который едва проникал через маленькое узкое окошко, комната выглядела еще более убогой, холодной и грязной. Я лежал на боку, медленно приходя в себя.

Рывком распахнулась дверь. Я понял, что приперся Дацык.

— Вставай, скотина! Сейчас будет развод на каторжные работы.

Я рассмотрел в его руке пистолет. «Пушка» была небольшого размера, с большой мушкой, похожей на лепесток. Карманный «Рот-Зауэр», тот самый, из которого был застрелен таксист Вергелис.

Мы подошли к обеденному столу. За ним уже сидели Альбинос и Лера, пили маленькими глотками кофе. Лера заливисто смеялась.

— У меня такое настроение, что хочется танцевать!

Напротив Альбиноса, на самом краю скамейки, примостился Мураш. Голова его свесилась на грудь, плечи обвисли. Я сел рядом. Он приподнял голову, кивком поздоровался. Выглядел он получше, чем вчера: одутловатость заметно уменьшилась, отекший глаз приоткрылся.

— Я останусь с Кириллом, — тихо говорил Мураш. — Я должен увидеть место, где погиб мой отец…

Альбинос разрезал веревку охотничьим ножом, затем вынул из коробки бутылку водки, поставил ее на стол.