— «Два ноля семь»… — невнятно произнес Мураш. — «ДДТ».

— Постой, — вмешался Альбинос, — а какая модель была у твоего отца?

Мураш долго не отвечал, весь как-то сжался, тупо уставясь в землю.

— «Десятая».

— Что — «десятая»?! — завизжал Дацык. — Десятая модель «Запорожца»? Или десятая порода ишака?

— Десятая модель ВАЗ…

— А цвет?

— Серебристый.

Замершие в ожидании ответа Альбинос и Лера переглянулись. А Дацык, неожиданно подпрыгнув к Мурашу, схватил его за грудки и стал трясти.

— Врешь! Врешь! Это не твоего отца машина! Это нашего покойного дружка машина. Десятый ВАЗ серебристого цвета, номер «два ноля семь ДДТ».

— Ты ничего не путаешь, парень? — спросил Альбинос.

— Ничего я не путаю, — пробормотал Мураш. — Когда на этой машине ехал мой отец, на трассу обрушился ледник…

— Врешь! — завопил Дацык. — Врешь, клещ собачий! Ты не отца ищешь! Ты чемодан хочешь найти! Платиновый чемодан…

— Замолчи! — прикрикнул на него Альбинос и взглянул на меня. — Твой приятель, Вацура, в самом деле лжет. Или заблуждается о марке и номере машины…

— Я не вру и не заблуждаюсь, — упрямо бормотал Мураш. — Мой отец часто ездил по этой дороге… Он любил эти горы и ледники. У него даже про это ущелье стих был…

— Если он не заткнется… — предупредил Дацык.

— Иди-ка ты, парень, от греха подальше, — посоветовал Альбинос.

— Я без Кирилла не уйду, — заупрямился Мураш и сел на траву.

— А вот и уйдешь! Уйдешь! — завопил Дацык. Он подскочил к Мурашу и приставил к его лбу пистолет. — Считаю до трех и стреляю! До трех! Ты понял меня, паршивая гиена?

Мы все замерли, глядя на Мураша. Мураш не пошевелился.

— Успокойся, Дацык, — не выдержал Альбинос, — спрячь пистолет… Разберемся.

— Он будет на твоей совести, Альбино, — со злостью произнес Дацык и ткнул мне в спину пистолетом: — Встать, скотина! Перейдем от слов к делу!

Затем он заставил подняться на ноги Мураша, и повел нас к леднику. Мураш плелся рядом, сопел, кряхтел. Я поглядывал на него. Парень, к которому я не так давно проникся чувством сострадания, теперь вызывал у меня двойственное впечатление. Тот ли он человек, за которого выдавал себя? Подбитый глаз, спрятавшийся под отекшим веком, казалось, прятал и некую тайну, которую теперь уже почти невозможно было разгадать. К чему я пришел? К тому, что злополучный репортаж по ТВ, где я попал в кадр с номерным знаком «два ноля семь ДДТ», зацепил внимание не только молодого сотрудника банка, но и банду грабителей, практикующую чистку карманов состоятельных горнолыжников. Обе стороны были единые своем желании найти под обломками льда десятую модель ВАЗа. На этом их единение заканчивалось. Мураш продолжал настаивать на том, что в серебристом седане погиб его отец, поэт и романтик, а бандиты утверждали, что в этой машине ехал их дружбан с платиновым чемоданом. Я был склонен больше верить Дацыку, нежели Мурашу, и по той простой причине, что сильная сторона всегда представляется мне более честной, в отличие от слабой, для которой ложь в какой-то степени компенсирует недостаток силы.