На самом краю стены возле башни возвышалась большая каменная статуя орла, смотревшая вниз, в сад. Она была выполнена настолько реалистично, что казалось, будто орел вот-вот взлетит, чтобы через мгновение броситься с небес на ничего не подозревающую жертву внизу. Эцио попробовал толкнуть статую руками. Каменный орел слегка покачнулся.

Великолепно.

Эцио занял возле орла позицию и приготовился расположиться на всю ночь. Он был уверен, что до рассвета ничего не произойдет, и понимал, что если не воспользуется возможностью отдохнуть, то будет не в состоянии действовать со всей эффективностью, когда придет время. Возможно, тамплиеры и считали его полудемоном, но сам Эцио хорошо знал, что он был таким же человеком, как и все.

Но прежде чем задремать, он засомневался и осмотрел сверху сад. Никаких признаков раскопок. Может быть, он ошибся?

Опираясь на полученный в жизни и многочисленных тренировках опыт, Эцио сосредоточился и внимательно осмотрел землю внизу. Сконцентрировавшись, он, наконец, сумел различить слабое свечение, исходящее от части мозаичного пола беседки. Некогда мозаика складывалась в орнамент, но за прошедшие века заросла травой. Увиденное заставило Эцио довольно улыбнуться и расслабиться. Кусочки мозаики складывались в изображение богини Минервы.

Лучи солнца едва коснулись зубцов крепостной стены, когда Эцио, отдохнувший после короткого тревожного сна, присел возле каменного орла. Время пришло. Эцио понимал, что действовать надо быстро – каждая потраченная минута увеличивала риск, что его обнаружат. Тамплиеры на этот раз не отступят, разозленные его побегом. Он был у них в руках, теперь они наверняка скрежещут зубами от ненависти и желания отомстить.

Эцио прикинул расстояние и угол падения, удовлетворенно кивнул и, упершись ногой в каменного орла, толкнул статую. Та закачалась, свалилась со стены и полетела к мозаичному полу далеко внизу. Эцио мгновение следил за ее полетом, убеждаясь в правильности расчетов, а потом бросился следом, совершив прыжок веры. В последний раз он прыгал так очень давно, и теперь снова ощутил радость от полета.

Они стремительно мчались вниз – сперва орел, а чуть выше, в пятнадцати футах, Эцио. Мчались к земле.

У Эцио не было времени помолиться, чтобы он не ошибся в расчетах. Если ошибся, то времени на молитвы уже не осталось.

Орел обрушился в центр мозаики.

На долю секунды показалось, что орел разбился на куски, но на самом деле обрушилась мозаика, открывая взору отверстие в земле, в которое и упала статуя и Эцио. Ассасин упал на крутой скат, уходивший под землю под углом сорок пять градусов, и заскользил по нему ногами вперед. Он услышал, как впереди грохочет громада каменного орла, а потом раздался всплеск – статуя рухнула в огромный подземный водоем. Эцио упал следом.

Когда ассасин вынырнул, то увидел, что водоем находится в центре огромной комнаты, архитектурный акцент которой был сделан на дверь из темно-зеленого отполированного камня.

Эцио был здесь не один. На грохот среагировал отряд тамплиеров, стоявший возле двери. Они уже ждали ассасина, обнажив мечи и воинственно крича. С ними был мужчина в одежде рабочего. На нем был пыльный фартук, а на поясе висел кожаный мешок с инструментами. Судя по всему, каменщик. Он, открыв рот, смотрел на ассасина, зажав в руках молоток и большое каменное долото.

Эцио подтянулся и вылез из воды. Тамплиеры бросились в атаку, обрушив на него град ударов, не давая подняться, но Эцио умело отразил их и встал на ноги, потом сконцентрировался и повернулся лицом к противникам.

Он ощутил их страх и воспользовался их неуверенностью, чтобы напасть первым. В левой руке он крепко сжимал саблю, а на правой ждал свою жертву скрытый клинок. Два быстрых удара, и ближайшие противники рухнул на пол. Другие окружили ассасина, держась вне досягаемости его клинка. Тамплиеры, словно гадюки, по очереди наносили удары, надеясь дезориентировать Эцио.