У Игана сжалось сердце. Он верил Зарабет, но услышать, как твои подозрения подтверждаются средь бела дня ее отцом. Подозрения обернулись суровой действительностью.

– И как вы… – Иган подыскивал слова. – Как вы мог ли жить с этим?

Олаф улыбнулся:

– Я любил Марию. Она поклялась, что никогда не станет забираться в мою голову. – Он постучал себя по лбу. – Она сказала, что уважает мою личную неприкосновенность. Мы ни разу не говорили о Зарабет, но жена выучила ее как следует. Уверен.

– И вы ей поверили?

– Марии? Без малейших колебаний. – Олаф горько рассмеялся. – А потом я привык. Кроме того, уверен – она не хотела знать все мои мысли до единой. Думаю, она больше боялась отыскать в моей голове что-то неподобающее, чем того, что я догадаюсь, что она знает.

– Это не заставило вас быть с ней… более осторожным?

– Признаюсь, что поначалу да. Что тут скажешь? Женщина, которую любишь, знает все, что я о ней думаю, да и не только это! Я был зол на нее, проверял – думал всякие-гадости и глупости, чтобы посмотреть, как она будет себя вести, знает ли о том, чего я ей никогда не говорил. Я не поймал ее ни разу. Тогда я понял, что жена говорит правду, и устыдился своего недоверия к ней. Я рассказал ей о том, что проверял ее. – Олаф улыбнулся. – И поделом бы мне было, если бы Мария дала мне от ворот поворот, но она меня простила. Умение прощать от всего сердца – редкое качество. Зарабет унаследовала его. Она не держит зла на мужа, несмотря на то, как он с ней обращался.

Интересно, что Олафу известно о том, как Себастьян обходился с его дочерью?

– Не уверен, что она его простит. Не уверен, что хотел бы, чтоб она простила.

– Может, и нет, но она не очерствеет душой и не погрузится в вечную печаль. Она освободилась от мужа, может сама строить собственную жизнь и знает об этом.

– Но захочет ли она строить свою жизнь со мной?

Олаф остановился и посмотрел Игану прямо в лицо, озаряя холодный зимний день солнечной улыбкой.

– Вы же знаете Зарабет, Иган. Неужели вы думаете, мы смогли бы убедить ее выйти за вас, если бы она сама этого не хотела? Вы бы в лепешку расшиблись, уговаривая ее. Она женщина своевольная. Я боялся, что Себастьяну удалось сломить ее. Но когда я увидел, как она веселится с вами и вашей семьей на новогоднем празднике, я понял, что зря боялся. Я увидел мою пышущую жизнью Зарабет и благодарю вас за это. – По щекам Олафа текли слезы.

– Силой ее наделила природа, я тут ни при чем, – тихо сказал Иган.

– Ошибаетесь. Деймиен рассказал мне, какой замкнутой и молчаливой она была, когда появилась в его доме. А теперь дочка танцует и смеется без остановки. Что бы ни произошло в замке Макдоналд, вы вернули мне мою Зарабет.

Утирая слезы, Олаф стиснул Игану руку. Иган ответил тем же дружеским жестом, надеясь в душе, что сможет оправдать доверие отца Зарабет.

– Почему у нас ничего не вышло? – Джейми Макдоналд сидел за столом в парадном зале и угрюмо рассматривал лежащий перед ним меч.

Зарабет жадно ела овсянку. Прошлая ночь отняла у нее все силы. За столом сидела также Джемма. Сегодня ее рыжие волосы были аккуратно причесаны, круглое лицо заливал здоровый румянец.

– Ты так и не раздобыл заклинание? – спросила она. – Если верить легенде, лэрд и его жена должны хором пропеть заклинание, а уж потом ломать меч.

– Где же я его найду? – Джейми нахмурился. – Я перерыл все старые бумаги в замке и не нашел даже упоминания о нем!

Зарабет подняла голову от тарелки.