Они поднялись в библиотеку. Деревянными панелями ее обшили в девятнадцатом веке, нарушив первоначальный замысел архитектора: он планировал создать просторную, полную воздуха комнату, где дамы восемнадцатого столетия могли бы дожидаться с охоты мужей. Но белый потолок с лепными гирляндами и суетливыми ангелочками сохранился и бросал молчаливый укор современности.

Мужчины уселись в кожаные кресла рядом с камином, где уже плясал, разгоняя осенний холод, огонь.

– Превосходно, – одобрил Мэтью вино, которое показал ему Хэмиш.

– Я так и думал. У «Братьев Берри и Радд» меня заверили, что оно хоть куда. – Хэмиш налил Мэтью вина, а себе виски из графина.

Посидев некоторое время в уютном молчании, Мэтью сказал:

– Прости, что притащил тебя сюда. Сложилась трудная ситуация… сложно объяснить.

– У тебя просто и не бывает, – усмехнулся даймон.

В Хэмише Осборне Мэтью привлекали отчасти его прямота, отчасти несвойственные даймонам здравомыслие и ровный характер. Вампир на своем веку дружил со многими даймонами, в равной мере одаренными и безумными. С Хэмишем было гораздо проще: ни тебе кипучих споров, ни бешеных вспышек активности, ни периодов опасной депрессии. В их общении долгое молчание перемежалось остроумными беседами, и все окрашивало безмятежное отношение Хэмиша к жизни.

Особенности характера сказывались и в том, что областью своей деятельности Хэмиш избрал не искусство, как большинство даймонов, а сферу финансов. У него был талант не только наживать деньги, но и выискивать слабые места в международной системе. Креативность он вкладывал не в сонаты, а в финансовые таблицы. Осборн так замечательно разбирался в хитростях валютного рынка, что с ним советовались монархи, премьер-министры и президенты.

Мэтью это восхищало не меньше, чем та легкость, с которой Хэмиш общался с людьми. Осборн любил бывать в их обществе. Человеческие недостатки даймона скорее стимулировали, чем удручали. Он получил это в наследство от родителей (его отец был страховым брокером, а мать домохозяйкой). Мэтью был знаком с этой невозмутимой четой и понимал, отчего Хэмиш так любит людей.

Треск дров в камине и запах виски помогали вампиру расслабиться. Красная жидкость в его бокале мерцала в свете очага.

– Не знаю, с чего и начать…

– С конца, – посоветовал даймон. – Когда ты снял трубку и вздумал мне позвонить.

– Мне надо было уехать от одной колдуньи.

Хэмиш посмотрел на Мэтью, подмечая, насколько тот взвинчен:

– И что же в ней такого особенного?

Мэтью глянул на него из-под густых бровей:

– Всё.

– Неприятности, да? – сочувственно, но с иронией поинтересовался Хэмиш.

– Можно и так сказать, – с резким смешком признал Мэтью.

– А имя у нее есть?

– Диана. Историк, приехала из Америки.

– Богиня охоты, – протянул Хэмиш. – Что она такое, помимо имени, – обыкновенная колдунья?

– Вот уж нет.

– Ага. – Хэмиш видел, что Мэтью и не думает успокаиваться – наоборот, рвется в драку.

– Она Бишоп. – Мэтью знал по опыту, что даймон мигом ухватит суть любой его реплики.

Хэмиш порылся в памяти:

– Сейлем, штат Массачусетс?

Мэтью угрюмо кивнул:

– Последняя из тех Бишопов. Ее отец – Проктор.