Но Захар не замечал ничего. Романтика летней ночи его не пробирала. И чем нежнее старалась быть Света, тем резче танцевал ее партнер.

– Слушай, но я же чувствую, что в музыку не попадаю, – раздраженно сказал он после очередного повтора программы. – Ты почему молчишь?

– Хорошая партнерша всегда следует за партнером, – сказала она. – Я стараюсь.

Захар сжал зубы. Света правда старалась. Он практически не чувствовал ее рук, даже на позировке она старалась на него не опираться. С Полиной они вечно воевали – кто кого перетянет и перекрутит, Свету он не ощущал вообще. Дико – как будто один танцуешь.

Захар попробовал поэкспериментировать с ритмом. Замедлялся, ускорялся, Света молчала как рыба об лед.

Захар должен был бы радоваться, а он только накалялся. «Хоть бы какой знак подала, – подумал он. – Удобно ей, неудобно?»

Захар закрутил партнершу с явным перебором, Света охнула, просела, быстро попыталась выровняться.

«Полина бы уже голову откусила», – подумал Захар.

– Давай фокстрот! – предложил он.

Света с готовностью кивнула.

Был в Светиной покладистости один большой плюс: теперь, когда не нужно постоянно воевать с партнершей, можно сосредоточиться на ритме.

Раз за разом Захар входил в поворот, но никак не мог поймать баланс. На «раз» он уже должен стоять спиной по линии танца, а не боком, когда Светка перекрывает движение. Полина как-то успевала… Захар попытался сделать поворот резче – не получилось. Попытался быстрее повернуться – не то. А потом, случайно, начал переносить вес чуть раньше…

«С упреждением! Быстрее, но плавнее!»

Эту фразу Егоров говорил ему раз сто. Тогда он, идиот, не понимал, что это значит! Быстрее, но плавнее! И чуть-чуть раньше!

Захар попробовал еще раз. И еще. Ритм фокстрота стучал в позвоночнике. Медленно, быстро, быстро, медленно… Быстро, быстро, быстро, быстро… Медленно, быстро, быстро…

«Что там еще Егоров говорил? – лихорадочно вспоминал Захар. – Нужно перенос веса контролировать! Надо попробовать!»

Вслух он сказал:

– Все, я натанцевался. Ты иди, я тут все выключу.

Ему очень хотелось остаться одному.

Но одному побыть не получилось. Когда Света испуганно выпорхнула из зала, появился Лев.

– Пора руку фиксировать, – сказал он глухо.

Захар собирался было уже послать благодетеля подальше, но тут резко вернулась боль. Как будто наркоз прошел.

Лев бинтовал, полностью сосредоточившись на этом занятии. Захар изо всех сил делал вид, что ни капельки не болит.

– Круто, – сказал Лев, закончив. – В смысле… танцевал ты сейчас… круто…

Марина с утра наглоталась успокоительного, но руки все равно подрагивали. Она встречала мамочек и папочек на проходной при полном параде, как будто судья на международном конкурсе – длинное платье, каблук, макияж, собранные волосы.

– Проходите, пожалуйста, в кинозал, – улыбалась она.

Когда все гости расположились в креслах, Марина произнесла речь. Можно даже сказать, Речь, потому что она вложила в слова всю душу.