— Продолжай, сестренка, я очень внимательно слушаю тебя.

— В наших отношениях с Кевином лидером всегда была именно я. Возможно, мне удалось бы даже заставить его жениться на мне, только что бы он стал делать с такой женой, как я? Могу поспорить, что он не слишком скучал по мне, ведь так?

— Он вел себя как обычно, — вынуждена была признать Мередит.

Слова Люси снова и снова звучали в ее мозгу, но она перекладывала их на свои отношения с Хэлом. Возможно, мне удалось бы заставить его жениться на мне, только что бы он стал делать с такой женой, как я… Все это можно отнести на счет самой Мередит. Ей следует рассуждать так же здраво, как и Люси.

— Вероятно, однажды мне захочется поехать в Австралию, но не теперь, — подытожила свою исповедь Люси.

— А как же Хэл? — спросила Мередит, мучительно переживая даже от простого упоминания его имени. — Кто теперь станет готовить еду на ранчо?

— Я знаю, что поступила с ним плохо, — произнесла Люси, — однако он наверняка сможет найти мне замену. Честно говоря, Хэл мог бы не отпустить тебя, но не сделал этого.

Мередит вспомнила свой прощальный поцелуй с Хэлом и его последние слова. Да, он отпустил ее в Лондон, но нисколько не радовался этому.

Глубоко вздохнув, она заставила себя улыбнуться сестре.

— Что теперь будем делать?

— Мне пора повзрослеть, — серьезно сказала Люси. — Я больше не нуждаюсь в твоей опеке, Мередит, потому что могу сама о себе позаботиться. Я нашла работу и, начиная с сегодняшнего дня, буду такой же рассудительной, как и ты.

Что ж, в этом Мередит не могла с ней спорить.

Решив позабыть о своих переживаниях, Мередит целиком окунулась в работу, а по вечерам выбиралась куда-нибудь с друзьями. Она постоянно была при деле, чтобы времени на воспоминания у нее оставалось как можно меньше.

Она методично напоминала себе о том, что Хэл жаждал лишь временных отношений с женщинами, и, безусловно, был прав, говоря, что скоро Мередит начнет скучать в «Вирриндаго». Через месяц-другой ее потянуло бы к ярким огням города. Было бы глупо предполагать, что она смогла бы жить вдвоем с мужчиной на необъятных просторах Австралии.

И все же Мередит не могла не думать о Хэле и его прощальном поцелуе. Он сказал ей, что будет вспоминать ее с любовью, и она поверила ему. Они действительно любили друг друга. Мередит была уверена, что могла бы стать ему хорошей женой и сделать его счастливым. Только как убедить в этом Хэла?

Он же ясно дал ей понять, что не хочет никаких обязательств!

Мередит вспомнила, какой свободной и счастливой была в «Вирриндаго». Ей понравилось прыгать со скалы в воду, понравилось утопать в объятиях Хэла, любить его. Именно на ранчо она стала чувствовать себя настоящей женщиной.

И именно там, на ранчо, все ее чувства обострились. Мередит научилась ощущать запах сухих листьев эвкалипта, слышать стук сапог работников, поднимающихся по лестнице на веранду, вкус австралийского чая, прикосновение рубашки Хэла к своей коже…

А что, если Мередит зря душит в себе новые ощущения? Хэл говорил ей, что она должна подумать и о себе. Чего же она хочет? Проблема была в том, что у Мередит на этот вопрос оказалось два ответа. Рассудок приказывал ей забыть о «Вирриндаго» и вернуться к жизни в Лондоне. Голос разума говорил ей о необходимости успокоиться и перестать желать того, что было нецелесообразно.