— Вы слишком много себе позволяете, Энди.

Эндрю потянулся к ней, но Гейл отпрянула и пятилась до тех пор, пока не уперлась бедром в край буфета.

— В самом деле? — спросил он.

Ее временное тактическое отступление потерпело неудачу. Точнее, полностью провалилось, потому что он подошел вплотную, Наклонился, положил ладони на крышку буфета и Гейл оказалась зажатой между его сильными загорелыми руками. Они не прикасались друг к другу, но разделявшее их пространство трещало от электричества.

Каким-то чудом Гейл умудрялась дышать, но это было еще хуже: ее дразнила опьяняющая смесь запаха мыла и слегка мускусного аромата чистого мужского тела.

— Я не собираюсь терять голову, — сказала она и облизнула внезапно пересохшие губы кончиком языка. — Я пригласила вас в гости просто по-соседски.

— Тогда почему вы так нервничаете, док? — негромко и вкрадчиво спросил он.

— Потому что вы слишком близко.

Он приподнял бровь и пожал широкими плечами.

— Не слишком. Как бы я мог вас поцеловать, если бы находился на другом конце комнаты?

— Поцеловать? — прошептала Гейл, с ужасом понимая, что ее слова звучат как приглашение.

— Я думал, что никогда не дождусь этого, — ответил он с сексуальной хрипотцой, от которой у Гейл все задрожало внутри.

Не успела она ответить, что Эндрю Лавкрафт даром тратит время и что у нее нет времени на романы, как его язык легко коснулся ее губ.

Не успела сомлевшая Гейл облечь свой протест в слова, как этот язык глубоко проник в ее рот.

Не успела Гейл собрать остатки здравого смысла и положить конец этому нежному нападению на ее губы, как ее язык уже сплелся с языком Эндрю.

Она испустила слабый стон и выпрямилась. Соски Гейл едва коснулись его груди, но этого было достаточно, чтобы между их телами проскочила искра. Кончики грудей тут же напряглись и начали тереться о чашки хлопкового спортивного лифчика. Не в состоянии противиться сладкому искушению его обольстительных губ, Гейл обвила руками шею Эндрю и задрожала от струившегося по венам наслаждения.

Не успела она потерять рассудок от сводящего с ума поцелуя, как Эндрю поднял голову и решительно отстранился. Его самодовольная улыбка говорила о том, что реакция тела Гейл от него не ускользнула.

— Спасибо за угощение, док, — сказал он, повернулся и пошел к двери.

Гейл тяжело отдувалась и не веря своим глазам следила за тем, как он пересекает гостиную. Неужели он может уйти, после того как разжег в ней пламя? Ну да, она вела себя как голодная кошка, которая истошно орет у задней двери и просится на улицу, но он тоже не оставался равнодушным…

— Куда вы? — спросила она, тут же забыв о своих благих намерениях.

Он открыл дверь, остановился на пороге, обернулся и ответил:

— Завтра у вас трудный день. Я зайду за вами после смены и повезу обедать. — А потом вышел, не ответив на ее вопрос и не ожидая ответа на свое приглашение, которое скорее походило на дерзкий ультиматум.

Он ушел. Ушел, и все, подумала Гейл, с досадой щелкнув пальцами. Перевернул ее мир вверх тормашками, а потом бросил ее, одинокую и сгорающую от страсти. Подумать только, для этого ему понадобился всего один поцелуй!

О нет, тут было нечто большее. Куда большее. Следовало признать, что ее с каждым днем все сильнее тянуло к этому новому жителю Оуквуда.

Он чуть не испортил все. Черт побери, неужели он мог быть таким беспечным? Дело Кристофера Нортона было важнейшим в списке ФБР. На карту была поставлена его профессиональная честь.

В центре баскетбольной площадки стояли Уэстон и О'Коннор и давали задания участникам команды.