Предчувствие настойчиво подсказывало Андрею: если Петька обоснуется тут вместе со своим барахлом, то выставить его будет значительно сложнее. Но бессонная ночь, обкладывание ребенка подушками и самое позорное — хождение с ним в туалет диктовали желание избавиться от неудобства.

Андрей сомневался, раздумывал, но тут, как по заказу, проявился дедушка, позвонил, так и представился:

— Это я, дедушка Семен Алексеевич. Из больницы вырвался, бульон куриный жене сварить, может, попьет. Аппетита у Танюшки совсем нет. И за Петруху переживает. Как он?

— Нормально. Срыгивает.

— Случается, если после кормления на живот положить.

— Это я усвоил.

— Андрюха! Не держи на нас зла! Мы ведь не сволочи, просто обстоятельства невозможные.

«Кроватка! И манеж, и коляска!» — громким шепотом напомнила брату Ольга.

— Так, дедушка Семен Алексеевич, — сдался Андрей. — У вас имеется Петькина кроватка, загон, в смысле манеж и… ладно, ладно, заткнись, это я не вам, и коляска?

—