- Почему не осталась?

- Одна?

- Я предлагал тебе охрану.

- Полицейского? Нет уж, благодарю покорно. Я готова принять вызов мистера Тилери в любой день и час - его и всех его приспешников обоего пола.

- Что ты имеешь против полиции? - улыбнулся я в темноту.

- А что ты имеешь против полиции? - в свою очередь, спросила Бобби. - По-моему, ты не большой до них охотник.

- Люди моей профессии порой приходят к выводу, что официальные представители закона делаются слишком уж официальными, даже на родной земле. Тогда нам приходится звонить в Вашингтон, там начинают нажимать на всевозможные рычаги, и кончается этой массой обид, в основном в наш адрес. Ну, а в чужой стране, такой, как эта, полицейские могут поставить нас совсем в нелепое положение.

- Примерно то же самое и с девочками моей профессии, - кивнула Бобби, - только в отличие от вас мы не можем позвонить в Вашингтон. Ты не можешь себе представить, на что рассчитывает порой легавый в силу того, что у него есть этот чертов значок. И я не говорю об одних лишь взятках. Ты погляди только на эти студенческие беспорядки. Если бы я прошла по улице и кто-то называл меня свиньей - в иных местах это очень грубо по отношению к женщине, - а я бы взяла палку и разбила бы ему башку, знаешь, что со мной случилось бы? Когда бы они закончили мурыжить меня в суде, мне бы пришлось платить за физический и моральный ущерб до гробовой доски. Частное лицо не имеет права никого и пальцем тронуть - разве что при самообороне. Но словесные оскорбления тут не в счет. Но если ты назовешь свиньей легавого и он огреет тебя дубинкой, то будет считать себя героем, которому положена медаль за спасение страны. Чаще всего он ее получает. Нет, милый, не навязывай мне легавых, лучше уж останусь с тобой, и будь что будет.

- Решай сама, - сказал я и включил свет в машине. - Но раз уж ты здесь, то поработай штурманом. Погляди на эти снимки и скажи, сколько нам надо проехать, прежде чем свернуть к бухте Сан-Августин. Ты уверена, что Тилери назвал место именно так? Бухта Сан-Августин?

- Ты меня уже спрашивал об этом, - с легким раздражением сказала Бобби. - Да, уверена. Вот оно, на этом снимке. Хорошее укромное местечко, очень годится, чтобы пристать на яхте, не привлекая лишнего внимания. Тут на мили вокруг нет ни дома, ни шоссе. Только вот проселок.

- Вопрос заключается вот в чем: почему Уорфелу вообще понадобилось рисковать и причаливать где-то у черта на рогах, а не в Бернардо, где находится лаборатория? - Я сокрушенно покачал головой. - Что ж, может, ответ получим на месте. Главное, теперь не проскочить поворот в темноте.

- Нам еще ехать порядочно!

Мы ехали по-прежнему на юг, через окраину Энсенады. Громоздкий "форд" Чарли Девлин вести было гораздо приятнее, чем взятый напрокат "седан". Тормоза были не такими резкими. Мотор работал ровно и мощно, создавая впечатление, что ты ведешь спортивную машину. Еще одно очко в пользу любящей лошадей, но лишенной чувства юмора Чарли Девлин, но, впрочем, сейчас мне было не до особенностей ее характера.

Еще немного поизучав фотографию, Бобби вернула ее назад в конверт. Она откинула голову на подголовник и вытянула свои длинные ноги, как это только позволяло пространство. На ней были спортивные туфли, белые джинсы, бело-желтая полосатая мужская рубашка и сарапе - серо-коричневое узорчатое индейское одеяло из грубой ткани и с бахромой и с дыркой для головы. Завершала ее наряд коричневая шляпа с загнутыми вниз полями, которую Бобби нахлобучила на брови. Я вырубил свет и подумал о том, сколько обличий у этой Роберты Принс.

Вначале она предстала в виде сексапильной голливудского типа подруги гангстера с виляющей походкой, сильным гримом и яркими нарядами. Потом она превратилась в симпатичную высокую озорную девицу-подростка, живущую в соседнем доме, которая, опять надев трусики и все остальное, пытается вести себя как подобает даме в приятном желтом платье и практически без помады.