Он проглотил слюну и начал снова.

— Вы — предатель! Как вы посмели?..

Но Антуан держался поодаль от короля, не приближался к нему, стоял между Франциском и дверью.

— Почему вы молчите? — крикнул король. — Говорите! Говорите! Почему вы не защищаете себя?

Антуан наконец заговорил.

— Я не стану ничего отрицать, если мой король объявил, что это так.

— Вы хотите сказать… хотите сказать… — выдавил из себя Франциск и повернулся в сторону двери, которая вела в прихожую. Затаившиеся там мужчины ждали его условного сигнала, крика «Помогите! Помогите! Убийца!» Но как он мог закричать, если Антуан находился так далеко от него? Будет ясно, что это — уловка. Человек Антуана, стоявший за дверью, войдет в комнату и увидит, что произошло. Он, Франциск, должен подманить к себе Антуана. Но он не знал, как это сделать.

— Ваше Величество, — спокойно сказал Антуан. — Вы сейчас не в духе. Позвольте мне оставить вас и пошлите за мной, когда вы почувствуете себя лучше.

— Да… да… — крикнул Франциск и тут же добавил: — Нет, нет. Вы — трус! Вы — предатель…

Но Антуан уже выскользнул в дверь.

— Вернитесь! Вернитесь! — закричал король. — Я… ничего не вышло.

Открылась дверь, но не та, через которую вышел Антуан, а ведущая в прихожую.

С одной стороны от короля появился герцог со шрамом, ставшим еще более заметным на его побагровевшем лице, и слезящимся глазом. Он всегда выглядел так в гневе. С другой стороны от короля остановился кардинал.

Они оба были вооружены кинжалами, и на мгновение Франциску показалось, что они заколят ими его, не сумев убить короля Наварры.

Герцог молчал, но Франциск услышал слова, сорвавшиеся с узких губ кардинала.

— Посмотрите на самого трусливого короля, когда-либо сидевшего на французском троне!

Бедный маленький король постепенно слабел. Катрин сама готовила ему многочисленные снадобья, но они, похоже, не столько помогали Франциску, сколько приближали развязку, Катрин проводила много времени в его покоях к неудовольствию, как она признавалась некоторым, ревнивой невестки. «Но, — тотчас добавляла королева-мать, — я ее понимаю. Они — влюбленные, но когда мальчик болен, возле него должна находиться мать, а король — еще мальчик».

Однажды Франциск пожаловался на боль в ухе. Она заставила его кричать; только травы и лекарства матери помогли Франциску. Он погрузился в глубокий сон; казалось, будто король умер; но все согласились, что это лучше невыносимых страданий.

Испуганная Мария со следами слез на хорошеньком личике заявила:

— Это не может продолжаться. Эти врачи — глупцы. Я пошлю за господином Паре. Он — самый лучший доктор.

Катрин обняла невестку и улыбнулась ей.

— Никакой доктор ему не поможет. Мы в силах лишь избавить его от боли.

— Мы должны спасти короля, — сказала Мария. — Должны сделать все возможное для этого.

— Я не допущу сюда господина Паре. Он — гугенот. Найдутся люди, которые обвинят нас в тайном заговоре.

— Но необходимо сделать что-то. Мы не можем позволить ему умереть.

— Если Господь этого желает, мы должны смириться с волей Всевышнего.

— Я не смирюсь! — всхлипнула Мария. — Не смирюсь!

— Ты должна научиться принимать горе как подобает королеве, дочь моя. О, не думай, будто я не понимаю твоих страданий. Я прекрасно знаю, что ты чувствуешь. Разве не страдала я точно так сама? Разве не видела я, как и ты, своего мужа умирающим в мучениях?

Она вытерла глаза.