Силы иссякают, техника забывается.
— Нам придется напомнить им о лучших временах, дорогая.
Они засмеялись так громко, что другие дамы посмотрели в их сторону. Никто не стал расспрашивать подруг. Все женщины Летучего Эскадрона знали, что королева-мать выбрала Луизу и Изабеллу для выполнения особого поручения. В таких случаях вопросы не задавались.
Ему казалось, что он никогда еще не видел такой красавицы; она была пикантна, соблазнительна; большой вырез платья позволял видеть ее груди, соски которых были подкрашены в тон губам. Аромат ее духов волновал его; но сильнее, чем чувственная красота этой женщины, на короля Наварры действовали почтение и восхищение, которые излучали глаза дамы.
— Ваше Величество, это самый счастливый вечер моей жизни, — сказала она. — Сидеть рядом с вами, слушать вас — все это доставляет мне огромную радость. Я часто видела вас издалека, но не смела приблизиться к человеку столь высокого положения. Когда вы пригласили меня сегодня на танец, я решила, что умру от счастья.
— Моя дорогая, вам не следует проявлять почтение издалека. Вы должны выполнять этот ваш долг в непосредственной близости.
Она придвинулась к нему и положила свою кисть на руку Антуана.
— Я веду себя очень смело, — сказала она. — Что-то в моей душе освобождает меня от страха. Прошу вас, мой господин, не просите меня сесть еще ближе, поскольку тогда мои чувства заставят меня забыть об этикете, который подобает соблюдать в общении с лицом столь высокого звания.
— Вы правы — вам следует сесть ближе, — сказал Антуан. — Я не имею ничего против того, чтобы мне оказывали почтение, находясь в непосредственной близости от меня, когда речь идет о такой прелестной даме, как вы, мадемуазель де ла Лимодьер.
Она удивленно улыбнулась.
— Видите, мои руки дрожат, когда я прикасаюсь к Вашему Величеству.
— Почему, мадемуазель Луиза?
— Я буду смелой и откровенной. Это происходит потому, что я уже давно не замечаю при дворе никого, кроме вас.
Антуан сжал ее руку.
— Вы очень красивы, Луиза. Я думал о том, что ни одна из присутствующих здесь женщин не может соперничать с вами.
— Такие слова делают меня счастливой… когда их произносите вы, Ваше Величество.
— Я мог бы легко влюбиться в вас, — сказал Антуан.
Она поднесла его руку к губам и смущенно поцеловала ее.
— Если это так, как счастлива я должна быть! Ради вас я готова на все, мой господин.
— Тогда… — произнес он, и она, затаив дыхание, подалась вперед.
Антуан нахмурился, схватил бокал и выпил вина.
— Луиза, — продолжил он, — я был бы безумно рад стать вашим любовником!
— Мой господин, я бы отдала двадцать лет жизни за право принадлежать вам.
Луиза увидела вожделение в его глазах, бьющуюся на виске жилку. Она восхитилась Жанной Наваррской, столь долго безраздельно владевшей таким мужчиной. Луизу охватила решимость уничтожить власть Жанны над Антуаном. Она хотела исполнить желание не только требовательной госпожи, но и свое собственное.
— Когда, — спросила Луиза, чуть дыша, — мой господин?
Антуан растерялся. Подобные приключения часто случались с ним до брака, но сейчас, испытав соблазн, он вспомнил о жене. Он любил Жанну. Конечно, она не была так красива, как эта женщина. Чувство, которое он питал к Жанне, можно было назвать глубокой преданностью, их связывала необходимость родить и воспитать наследников наваррского трона. Акт любви, совершаемый ради этой важной цели, приносил меньшее удовольствие, содержал в себе меньше страсти, чем чисто эротические забавы, которые он так хорошо познал. |