Совет закончил свою работу.

Антуан покинул зал заседаний, пытаясь успокоить себя. Это было нелегко — он чувствовал себя Иудой.

Вскоре Жанна услышала, что подписан ордер на ее арест — у королевы Наваррской было много друзей при дворе. Потрясенная новым предательством мужа — Жанна знала, что тут не обошлось без триумвирата, членом которого он стал, — королева Наварры обрадовалась тому, что необходимость срочных действий избавит ее от грустных размышлений.

— Немедленно бегите, — предупредили ее, — нельзя терять ни часа. Вы обретете безопасность лишь в ваших владениях. Если вас схватят, это станет серьезным ударом по всему делу гугенотов, не говоря уже о пытках, которые вам придется вынести.

Она поняла справедливость этих слов и, взяв с собой четырехлетнюю дочь, в сопровождении свиты без промедления отправилась в путь.

После того случая, когда ее сын Генрих вступился за мать перед отцом, он был отнят у Жанны и помещен в Сент-Жерменские покои Антуана. Она не могла уехать без сына. Ей предстояло прежде всего отправиться в Сент-Жермен повидаться с Генрихом и при возможности забрать его с собой.

В дороге ее преследовали горькие мысли. Отняв Генриха у Жанны, Антуан не остановился на этом. Король Наварры проявил жестокость, отдав сына на попечение иезуита Винсента Лауро. Враги хотели отнять у нее не только мужа, но и сына.

Друзья предупредили Жанну о том, что заезжать в Сент-Жермен — настоящее безумие, поскольку ей все равно не отдадут мальчика. Несомненно, его надежно стерегли; она лишь подвергнет себя опасности. Но Жанна пренебрегла этим советом. Она должна увидеть Генриха. Сказать ему несколько слов, напомнить об обязательствах перед мамой и его верой. Даже если ей не удастся забрать сына, она сделает хотя бы это.

Она прорвалась к нему мимо его новых воспитателей и слуг, на самом деле являвшихся охранниками. Маленький мальчик подбежал к матери и крепко обнял ее.

— О, мама, ты приехала, чтобы забрать меня домой в Беарн?

Антуан, тотчас предупрежденный о ее приходе, ворвался в покои; сплетя руки на груди, он глядел на жену холодно, неприязненно, а на сына — строго.

— Ты должен остаться здесь со мной, — ответил Антуан на вопрос мальчика. — Я — твой отец; ты подчиняешься мне.

— Но я хочу уехать с мамой! — закричал смелый малыш.

— Постарайся быть разумным, — сказал Антуан. — Я не хочу снова наказывать тебя.

— Мама, я должен остаться?

Она кивнула, помня о многочисленной дворцовой охране и не желая рисковать здоровьем сына. Он был отважным и мог оказать сопротивление. Но он подчинится матери.

— Боюсь, что да.

Она прижала его к своей груди.

— Генрих, мой дорогой сын…

— О, мама… дорогая мама.

Жанна шепнула ему:

— Не забывай моих советов, дорогой. Будь всегда верен мне и моей религии.

— Клянусь, мама, — ответил он шепотом.

— Скоро все будет хорошо, и мы окажемся вместе.

— Да, мама.

— Но некоторое время мы поживем раздельно.

Он кивнул.

— Мой дорогой, никогда не ходи к мессе. Что бы они ни сделали… всегда отказывайся. Если ты уступишь им, ты перестанешь быть моим сыном.

— Я знаю, — сказал мальчик.

— Значит, ты будешь верным и сильным мой дорогой?

— Да, мама, я буду верным и сильным. Я — гугенот. Я никогда не забуду этого, что бы они ни делали. Я всегда буду помнить тебя и то, что со временем я окажусь рядом с тобой.

Расставание было грустным. Они снова и снова целовали друг друга.