— Круто! По здешним ценам — целое состояние. Квартиру купить можно.

— Дашка и купила мне квартиру. Да еще осталось — мне же на несколько месяцев жизни…

— Постой, постой… — волчий оскал сбежал с лица Белова. Он недоуменно поморщился. — Так она что, все эти деньги на тебя же и потратила?!

— Ну да…

— А какая ей самой-то выгода? С рук тебя сбагрить?

— Да не сбагрила она меня никуда. Они с Зигфридом условились: я перехожу в его собственность, когда мне исполняется восемнадцать. Причем я должна быть девственницей.

— Это обязательно?

— Именно! В том и суть договора! Надоели, видишь ли, Зигфриду «надкушенные яблочки». Чистоты захотелось. Захотелось девочку, которую никто, кроме него, не трогал и никогда не тронет. — Она невесело усмехнулась.

— А если ты окажешься… ну… женщиной… Дашку тогда накажут?

— Меня накажут, — вздохнула Анна.

— С какой стати?! — возмутился Север. — Деньги-то получила Дашка!

— Она должна была предупредить меня: я становлюсь чужой вещью и обязана блюсти себя до срока. Для хозяина. А еще — предупредить о последствиях… о том, что меня ждет, если я согрешу, скажем так…

— А что тебя ждет?

— Ой, Север, ты, видать, не местный…

— Не местный.

— А откуда?

— Из разных краев. А сейчас конкретно из Москвы.

— Я сразу поняла, что ты не из нашего города. И у нас впервые.

— Чем же я так отличаюсь от здешних мужиков? Больше похож на дурака? — поинтересовался Север едко.

— Да не на дурака! — горячо возразила Анна. — Просто любой здешний мужик поостерегся бы приютить у себя на ночь чужую девчонку. Вдруг она окажется любовницей бандита? Доказывай потом, что не трахались…

— А если трахались?

— Тогда худо… Если мужик снасильничал или воспользовался беспомощностью девчонки, то братва такого мужика просто убьет…

— Резонно, — кивнул Север. — И даже справедливо. Хотя это первобытная справедливость, дикая… Впрочем, капитализм есть строй дикий, волчий, чего ж и ждать-то при таком строе от бандитов? Правильно?

— Правильно…

— Ну, а если девушка ляжет с парнем добровольно, что тогда сделают с ней и с ним? — продолжил тему Север.

— Если добровольно, то парня изобьют… до инвалидности. Непременно до инвалидности!

— За что ж так сурово?

— У нас в городе женщин меньше, чем мужчин. Так давно сложилось, здесь раньше были в основном оборонные предприятия, а на них девяносто процентов работников — мужики. Соответственно — дефицит женщин. Теперь оборонные предприятия позакрывались, много народу уехало, но соотношение сохранилось…

— Становится интересно… — Север улыбнулся сверкающей, но какой-то страшноватой улыбкой. — Значит, у вас должно быть развито рыцарство, бережное отношение к женщине…

— Ага, жди! — резко ответила Анна. — Бережное отношение, как же! Знаешь, что делают с женой или наложницей бандита, уличенной в неверности?! Даже если неверность эта — результат изнасилования?! Знаешь?!

— Что?

— Ее сбрасывают в центральный городской канализационный коллектор! А там, говорят, крысы — величиной с собаку! Отъевшиеся на человечинке! Представляешь, какая эта смерть — захлебываться в дерьме, когда крысиные зубы выдирают из тебя, еще живой, куски мяса?! Представляешь?!

— Представляю… — скрежетнул зубами Север.