Белов пополз еще быстрее и вскоре оказался возле лопастей здоровенного вентилятора, забранного со стороны «стального мешка» металлической решеткой — тоже насквозь проржавевшей, как и решетка наверху. Север взглянул в промежуток между лопастями. И увидел наконец то, к чему с таким трудом добирался…

«Стальной мешок» представлял собой комнату-камеру со стальными стенами, полом и потолком. «Интересно, что за производство здесь было раньше? — мелькнула у Севера мысль. — Может, это пресс? А зачем тогда столь мощная система вентиляции? Хотя какая разница?..»

Посреди помещения имелся стальной же толстый столб. Он как бы вырастал из пола и уходил в потолок. На поверхности столба, на высоте человеческого роста, виднелись железные скобы, приваренные туда явно уже после того, как предполагаемый пресс окончательно перестал работать. К этим скобам и был подвешен Олег. Север хорошо разглядел парня: высокий, где-то с Белова, по-мужски красивый, отлично развитый физически. Лицо умное, волевое и гордое. «И такого бойца Зигфрид надеется сломать? — презрительно подумал Север. — Обгадится, блатняк паршивый! Не по зубам ему Олег! Да и я уже здесь…»

Зигфрид стоял перед Олегом. Оба были по пояс голые. Бандит держал в руке горящую паяльную лампу. Кроме них, в «стальном мешке» находилось еще шестеро человек.

— Босс! — сказал один из них Зигфриду. — Парнишечка-то крепкий… Вчера, когда Кардан из него пули вынимал, мальчик только зубами скрипел. А ты знаешь, босс: Кардан врачует без всякого наркоза…

— И что ты предлагаешь?! — бросил Зигфрид.

— Может, попросту замочим паренька, чтобы время не терять? А завтра устроим общегородскую разборку? Непременно что-нибудь всплывет…

— Не в тебя вчера палили, Корень! — резко выкрикнул Зигфрид. — И не тебе решать, когда мочить киллера, ты понял?!

— Понял… — стушевался Корень.

— Ну то-то! — Зигфрид опять обернулся к Олегу. — А ты, партизан-молодогвардеец, решай: либо я тебе всю морду сожгу, и ни глаз у тебя не останется, ни носа, вообще ни хрена! Либо ты, козел, прямо сейчас начнешь колоться! Ну?!

Олег лишь брезгливо усмехнулся в ответ.

Именно эта брезгливость неожиданно больно задела самолюбие Зигфрида.

— Ах ты, сука! — взревел он. — За людей нас не держишь?!

— За мужиков не держу, — глухо, будто из погреба, отозвался Олег. — Вы даже не волки, вы шакалы, жрущие дерьмо и падаль…

— Ах, мы не мужики?! — вскинулся бандит, забыв даже, что для блатного слово «мужик» — сродни оскорблению. — Ну так ты сейчас сам перестанешь быть мужиком! Навсегда!..

Зигфрид поднес пламя паяльной лампы к паху Олега — оно почти касалось его джинсов.

— Я тебе яйца с болтом сожгу! — ощерился бандит. — И тогда посмотрим, кто из нас не мужик!

Собрав остатки сил, Олег изловчился и плюнул Зигфриду прямо в глаза. Того аж подбросило.

— Гнида! — взвизгнул Зигфрид каким-то бабьим голосом. — Замочу!

Забыв на миг о паяльной лампе, бандит замахнулся свободной рукой, намереваясь ударить Олега по лицу. Однако взметнувшиеся вверх пальцы Зигфрида, не успевшие еще сжаться в кулак, случайно прошли сквозь пламя горелки. От внезапной ослепительной боли бандит громко взвыл и едва не выронил орудие пытки. Но удержал и, опомнившись, торопливо выключил лампу.

— Б…дь, лапу пришкварил!.. — ругнулся он сквозь зубы. — Остыть надо…

Боль действительно немного отрезвила Зигфрида.