Здравый смысл посоветовал отложить расспросы о том, почему у томагавка есть имя, и я послушно бросился за Вудфоллом вон из комнаты. Тот остановил меня, когда я хотел привычно свернуть направо, к лестнице, по которой поднимался.

– Через главный вход уже нельзя.

По ступеням топали. На улице стреляли. Вудфолл потянул меня за манжету в противоположный конец коридора; его рука была обжигающе горячей.

– Люди убеждены, что это мы.

Он ничего не уточнил, но смысл угадывался легко. Мы миновали поворот, проскочили на чёрную лестницу, а оттуда – в каморку, где, видимо, сушили и крахмалили бельё. Сейчас тут болтались голые верёвки да громоздились несколько корзин и стиральная доска. Вудфолл споткнулся, замер, потом заметался, вертя головой.

– Чёрт, чёрт, чёрт!

Я в изнеможении опёрся о стену и сумел, точнее, почти сумел задать лишь один вопрос:

– Они же не приходят до ночи. А Мишкольц…

– Сегодня многое иначе, доктор, – оборвал Вудфолл. – Слишком многое. Вплоть до того, что гарнизон обращён весь, до единой души. Слышите марш?

– А герр Рушкевич не появлялся?.. – спохватился я.

Мне не понравился ответный взгляд. Avvisatori закусил губу, выругался и молча рванулся к окну; дёрнул раму, распахнул её, высунулся едва ли не по пояс и вскоре втянул в помещение особенно толстую, почти как корабельный канат, верёвку.

– Должна выдержать, – критически её осмотрев, бросил он. – Скажите, вы…

– Справлюсь, – без слов понял я. – Староват, но не безнадёжен.

Ужас и ступор были столь сильны, что я уже ни капли не пёкся о своих костях. Может, поэтому мы оба беспрепятственно спустились со второго этажа на несколько мешков с помоями, которые не успели увезти к выгребной яме. Здесь, в этом зловонном убежище, мы с avvisatori прижались к стене, переводя дух и напряжённо прислушиваясь.

Крики, цокот и ржание близились. Было ясно: если выглянуть из-за угла, мы увидим и собирающуюся толпу горожан, и тех, кто скоро к ней присоединится, – солдат. Мишкольц что-то говорил про «настоящий храм»… Я вопросительно глянул на Вудфолла:

– Вы можете чуть лучше объяснить, что происходит?

– Люди боятся чужаков, – коротко отозвался Вудфолл. – С чужаками вернулась беда. Сегодня они избавятся и от чужаков, и от вампира, которого поймали. Так мне сказал один из немногих, кому это кажется чушью, – сын местного писаря. Он заметил солдат, когда прибирался на могиле матери… его насторожило, что они выходили из того уродливого костёла и спешили вниз по холму, что пропадали в озере один за другим, будто оно бездонно, и не возвращались. Ему повезло убежать живым.

Половину потока вроде бы нужных сведений я проигнорировал: несколько слов дали ужасную подсказку, и я переспросил:

– Вампира, которого поймали…

Вудфолл тяжело вздохнул и указал в сторону площади.

– Боюсь, именно так.

Я развернулся – и не смог вовремя призвать себя к спокойствию; в висках будто ударил гром. Я ринулся вперёд, но Вудфолл предусмотрительно ухватил меня за плечо.

– Вы не поможете, доктор. Я не знаю, что делать, но знаю, что сделают они.