Под этим прикрытием мы с avvisatori ринулись в толпу. Вудфолл вскинул пистолет, а мне отдал туземный топорик, удивительно легко лёгший в ладонь. Во второй моей руке был кол, и подумать только, что жалкой неделей ранее я счёл бы происходящее дурным сном… Сном, но уже не дурным, а кошмарным, это видится мне и теперь, и если бы это было сном, даже болезнью, но увы… Credo quia absurdum.

Никогда я не делал подобного, но некий инстинкт, видимо, с первым глотком воздуха вдыхаемый Природой во всех Её детенышей, не дал мне растеряться. Как оказалось, многие люди пугливы; им хватает угрожающего взмаха оружием, чтобы уступили дорогу. Если я всё же бил, то метил по плечам, рукам и ногам, избегая головы, груди и горла, а вот Вудфолл никого не щадил. Ему было без разницы, попадался живой или мёртвый, мужчина или женщина: пистолет решительно грохал, а готовя следующий выстрел, avvisatori ухитрялся в эту паузу действовать локтем или кулаком. В конце концов мы стали двигаться спина к спине – я прикрывал, пока он досыпал пороха или пополнял барабан. Нам постоянно приходилось смещаться из стороны в сторону – солдаты, которые не отвлеклись на Капиевского, палили по нам и пока не попадали лишь чудом, зато убивали постоянно кого-то из одурманенных горожан. Трупы стелились за нами ковром, а иногда преграждали путь.

У самой повозки с клеткой avvisatori отступил и велел:

– Вперёд. Вытаскивайте его, а я прикрою.

– Может, лучше наоборот? Вы ловчее…

– Не хочу пулю в спину. – Пробивая очередную голову, он улыбнулся. Улыбка эта запомнилась мне; впоследствии я осознал, сколь нетипично мягкой она была, и до сих пор корю себя за то, что в тот миг она, как и слова, меня уязвила. Мне также ясно, что Вудфолл с его опытом в передрягах уже понимал, какую судьбу выбирает. Я, увы, нет.

– Как знаете. Постараюсь!

Я полез вверх и почти не глядя ударил топориком по замку на железной двери. Она распахнулась, я рывком заставил Бесика подняться и потянул за собой. Он не противился, мало напоминая в эту жуткую минуту живого человека. Не сделав и шагу, он упал. Я обхватил его за плечи, неосмотрительно роняя оружие Вудфолла, впился в прутья и чудом удержал равновесие. Благо хотя бы кол остался при мне.

– Бесик…

Замутнённые глаза уставились на меня, но ответа не было. Переборов себя, я дал ему затрещину, слишком нервную, резкую, рассёкшую губу и заставившую голову мотнуться.

– Вы слышите меня? – Мысленно прося прощения, я мягко встряхнул его. – Соберитесь, умоляю! Бежим.

Вслед за этим я услышал взбешённые вопли, несколько выстрелов, истошное конское ржание и глянул вниз. Вудфолла замыкали в кольцо. Пистолет его уже не подавал голоса – либо кончился порох, либо возможность раз за разом подсыпать его, одновременно защищаясь. Avvisatori теперь действовал распятием и ножом, дико вертясь, как собака, ловящая собственный хвост, и не давая никому подойти. Точно ощутив мой полный ужаса взгляд, он задрал голову и прокричал:

– Быстрее отсюда! Доктор! Уходите и тащите его прочь, иначе!..

В него попали пулей – в левое плечо. Он пошатнулся, выронил кол и снова кого-то ударил, и ещё раз, более на нас не оглядываясь.