— Вижу, — подтвердил я. — Что медики говорят, долго эти обдолбыши здесь валяться будут?

Генерал пожал плечами и ответил:

— Они не знают. Звонили грайянцам, а те говорят, что мы дозу в три раза превысили, так как использовали свои ВАПы, а не стандартные распылители их производства. Большая часть оклемается через пять-шесть часов, но будут и такие, кто навсегда в таком состоянии останется.

— Антидоты есть?

— Варламов доложил, что только пять тысяч доз, а здесь, народу, — генерал вновь кивнул на поле, — тысяч тридцать точно, то есть все, кто сбежать не успел.

— А у грайянцев?

— Они говорят, что нет, «Колдун-2» ими давно не используется, так сказать, морально устарел, а значит, антидот им не нужен.

— Блин, чего-то переборщили, — я с досады пнул по скату БТРа. — И чего теперь делать с этими полудурками? Куда их девать?

Прохоров усмехнулся:

— Без понятия...

— Варламов! — мой крик разнесся над привратной площадкой перехода.

— Да, командор, — подскочил наш главкаратель, крепкий здоровый мужик с добродушным округлым лицом, по виду, настоящий сибиряк, хм, из Питера, правда.

— Раздай медикам антидот, пусть самым тяжелым вкалывают, все одно дебилов меньше будет.

— Есть, — козырнул полковник и умчался исполнять приказание.

— Стволов много у «мирных демонстрантов» изъяли? — вновь спросил я генерала.

— Да, почти у каждого боевой был, у кого «узи» или «кипарис», а у большинства пистолеты. Но, тем не менее, профессиональных солдат среди них не было, в основном всякие припадошные из оголтелых демократов.

— Интересное что-то было?

— Угу, — генерал кивнул и вытащил из кармана необычный мобильник. Чем необычный? Так на нем цифровых кнопок не было, а экран, явно не сенсорный. По виду, самая обычная дешевая мобилка, с двумя только кнопочками: «прием» и «отбой». — Не поверишь, прямая связь с президентом России Мешковым. Спецразработка, связь через спутник, шифратор, блокиратор и прочая фигня.

— Не взорвется? — я взял забавный телефончик в руку.

— Нет, обезвредили уже. Модель знакомая и далеко не самая новая.

— У кого изъяли?

— Да, был тут один предводитель, сейчас у Лютерса, показания дает, некто Краничек — гражданин Польши.

Я хотел вернуть телефончик Прохорову, но тут он сработал, крохотный экранчик озарился ровным желтым светом и раздался звуковой сигнал:

— Дилинь-дилинь!

«Неужто сам?» — подумал я, и палец сам собой нажал на прием.

— Да? — задал я вопрос. — Слушаю вас?

— Что у вас происходит? Мне тут из ФСБ доложили, что полный провал. Краничек, я тебе и твоим идиотам за что плачу? Где обещанный результат? — голос был гневный и уверенный в себе, эдакий хозяйский басок. Первая ассоциация — барин.

— У нас? — я оглядел бетонное поле, на котором валялись демонстранты. — У нас все в порядке, кайфуем. Чего нервничаешь? Ты это, приезжай к нам, братан, и тебе дозу найдем, глядишь, и полегчает.

— Краничек? — голос гонору сбавил, и спросил: — Кто это?

— Командор отряда «Акинак», Тимофей фон Кудрявцев, — представился я.