«Вот значит, как! — едва сдержался, чтобы не вскочить с места. Шнахассы не используют оружие, основанное на расширении газов, то есть огнестрельное. Я думал, они прошли эту стадию и как анторсы достигли технического уровня, превосходящий наш, но оказывается дело в другом. Привычный для них ареал обитания не позволяет пользоваться процессом горения — открытым огнём. Он просто-напросто не будет гореть при таком низком содержании кислорода».

— Товарищ Самойлов, — перебил продолжавшего говорить академика.

— Да, слушаю, хотите что-то спросить?

— Нет, но я бы хотел вас попросить поручить проверить желудок объекта… — тут я запнулся, не зная, как точно высказать то, что хочу сказать.

— Желудок и другие внутренние органы изучат. Внешне они отличаются от привычных, человеческих, но… что вы этим хотите сказать, почему заострили вопрос именно на желудке?

— Понимаете, товарищ Самойлов, — я всё-таки не выдержал и встал со своего места, и начал прохаживаться по довольно просторному помещению где мы втроём расположились, — если ваша гипотеза верна, а она верна это я допускаю с большой долей вероятности, то выходит, что на их родной планете отсутствует процесс горения как физическое явление. И тогда возникает вопрос, чем они питаются. Ведь на огне приготовить пищу они не могут.

— Хотите сказать, что они травоядные? — вступил в разговор Михаил Степанович.

— Нет, коллега. Травоядные вряд ли бы выжили при катаклизмах, а если учесть, что эволюция происходила миллионы лет…

— Мне ашш Сошша Хааш — старший анторсов, — перебил академика, — говорил, что шнахассы очень молодая раса, моложе землян. И эволюционировали до разумного существа очень быстро.

— Но это… это…

— Хотите сказать невозможно, коллега? — на возглас Михаила Степановича отреагировал Самойлов.

— Я ничего не утверждаю, но одно из главных условий эволюции — это всеядность…

«М-да. Подкинул учёным умам идею, которая ставит под вопрос постулаты эволюции, по крайней мере с нашей точки зрения», — размышлял, краем уха наблюдая за развернувшейся дискуссией. Учёные выдвигали одну гипотезу за другой и мне стало неуютно, да и время поджимало. Пора возвращаться и готовиться к выходу.

Я подошёл ближе к экрану, на котором демонстрировалось вскрытие шнахасса.

— Что-то заметили, товарищ Глен? — от такого обращения я вздрогнул. Словосочетание «Товарищ Глен» резануло по уху. — Я, если честно, не думал, что вы представитесь именем земного тела, — продолжал академик, — тем более, в разговоре вы себя не отождествляете с уроженцами планеты Земля… Эх, нам бы времени побольше. Вы очень интересный с научной точки зрения…

— Объект исследования? — жестом показав на экран, пришёл на помощь Самойлову, который никак не мог подобрать нужного слова.

— Нет, что вы. Вскрывать вашу черепную коробку нам никто не позволит, тем более вы всё же человек. Да и психология не моя родная стихия, — замялся академик, — но вы что-то заметили, что вас заинтересовало?

— Я подумал, выходит, что наш воздух для шнахассов ядовит?

— Трудно сказать, но если они носят маски, то да. Для человека содержание кислорода более шестидесяти процентов и при длительном вдыхании вызывает гипероксию — человеку становится трудно дышать, появляются головные боли, наступает покраснение кожи. Если вовремя не вмешаться, то наступят судороги и потеря сознания.