* * *

Пожалуй впервые за всё время, как корабль «Штоонссса́р» стартовал с родной планеты, Совет Живых не распускался более трёх универсальных суток. И всё это время в зале находилось не менее тридцати пяти членов Совета, необходимых для принятия экстренного решения.

— Докладывайте, — уставшим голосом произнесла Председатель Совета. Она единственная всё это время не покидала зал на длительное время. Остальные же члены Совета Живых успевали отдохнуть у себя в каютах по несколько часов.

— Принц крови очнулся и в скором времени может предстать перед Советом.

— Это приятная новость. Что с Одарёнными?

— Пришли в себя только двое и очень слабы…

— Совет знает об этом.

— Одарённые поочерёдно следят за тем, кто назвался хоском. Но пока к единому мнению прийти не могут, а проводить ментасканирование Совет запретил.

— Что он делает? Как ведёт себя? Почему сегодня не было отчёта? — от навалившейся усталости ошш Хасса́нс Ушша́с была раздражена и часто срывалась на крик.

— Уважаемая Председатель, — вступил в разговор один из членов Совета Живых, — вам необходимо отдохнуть.

— Потом отдохну.

— Ставлю на Совет Живых вопрос, — пропустив мимо ушей лёгкое оскорбление, выразившееся в обращении без упоминания о принадлежности к Совету и касте истинно живых, продолжал истинно живой, — обязать Председателя провести не менее двенадцати универсальных часов в своей каюте для отдыха. Прошу Совет Живых проголосовать… Единогласно…

Отказавшись от соответствующего статусу сопровождения, ошш Хасса́нс Ушша́с шла по извилистым коридорам корабля. Во время голосования она едва сдержала себя, чтобы в очередной раз не сорваться на крик, но совладала с собой, вовремя поняв, что действительно ведёт себя неподобающе истинно живой Председателю Совета и пока она шла в свою каюту, в её памяти всплыли не менее пяти случаев, когда она нарушила этикет, накричав на равных себе, и не менее двух раз, когда неосознанно, но оскорбила истинно живых.

— Председатель, — из самокопания вывел незнакомый голос.

— Слушаю тебя истинно живой, что у тебя? — успокоившись и, хотя бы для себя стараясь загладить совершённые проступки, она остановилась и обратилась к говорившему. По статусу, она могла пройти мимо ничего не говоря, но груз свершённых прегрешений тянул и требовал искупления.

— Прошу разрешения обратиться. Вы идёте к принцу крови ашш Сошша Хааш?

Ошш Хасса́нс Ушша́с огляделась и поняла, что незаметно для себя прошла поворот в крыло, где располагалась её каюта и оказалась недалеко от медицинского блока.

— Да, к нему, — припомнив имя того, кто прибыл на корабле вместе с тем, кто называет себя хоском, ответила Председатель.

«Хорошо, что истинно живой пришёл в себя, и с ним можно поговорить, и раньше, чем, когда тот предстанет перед Советом Живых, а это козырь, и неоспоримый», — подумала она, обрадовавшись удаче.

— Прошу прощения, Председатель Совета Живых. Я… я готов предстать перед Советом и ответить за самоуправство, — вдруг быстро заговорил истинно живой.

— Как тебя зовут? И в чём твоя провинность? — снисходительно поинтересовалась ошш Хасса́нс Ушша́с, мысленно пожалев, что соблаговолила продолжить разговор.

— Я — ашш Шоох Хааш, отец принца крови ашш Сошша Хааш. Видя, в каком состоянии доставили в медицинский блок моего сына, я использовал свои связи в среде военных и посетил того, кто называет себя хоском. Я, осознавая наложенный Советом Живых запрет, хотел свершить кровную месть.