—Не тоскливо?..

— Живу сейчас с одним. Не знаю. Так-то он неплохой. К пацану хорошо относится.

— Наш?

— Азербайджанец из Нагорного Карабаха. У него там никого не осталось.

— Ты все в «Зеро»?

— А что делать? Женский коллектив…

Обо всем понемногу они уже успели потолковать. Она рассказала о менте, приезжавшем на вишневом «мерседесе», расспрашивавшем о Туркмении, о Шмитаре. По описанию он узнал главу охранно-сыскной ассоциации… Содержание бесед Савельич незаписывал и никому не докладывал: отношения были чисто дружеские.

—Барон активизировался, Пал Палыч…

Это она и хотела сообщить.

Боевик, задерживавшийся с ампулой триметилфентанила, в которой оказалась обычная вода, покинул место работы.

— Наркоман, которого он подкармливал, загремел в Ганнушкина… — Она имела в виду психушку.

— Мы собираемся брать Барона. Давно он был?

— Подходил тут к шоферам. К моему тоже.

— Пал Палыч?

— Да. Трос понадобился.

— Едут куда-то?

— Кто их знает? Трос длиннющий! Барона тут подобрал один человек. Интересный для тебя. Я их пару раз вместе видела. Волосы светло-серые, как олово или алюминий…

— Буду иметь в виду…

— Но ты осторожнее насчет меня, Савельич! А то пацаненок один останется!

—Ты меня знаешь.

—И о тросе ни слова! Барон — он ведь сначала оторвет голову, потом подумает… Говорить надо не с ним, а с его матерью. Она — мать, беспокоится…

Бутурлин приехал быстро. Заместитель ждал на остановке, как уговаривались.

Сообщение о новой связи Пал Палыча — с металлическим отливом волос — было кстати…

—Одного мужика отправили отсюда в психушку пару дней назад. Отравление новым наркотиком. Ширево он получил от Барона… Наркоман — это повод.

— Барона пора брать.

— Мать его тут. Торгует… Апельсины, бананы. Все с оптового рынка…

Он кивнул на ряд цветных тентов. Москва была раскрашена ими. Там же, вокруг столиков, впереди густо алели вынесенные на тротуар кресла кафе. Закрытый газетный киоск — тяжелый, скучный — отделял былое от настоящего.

—Сейчас она отошла… Подождем!

С ними одновременно появился патруль муниципальной милиции. Менты въехали на тротуар. Вышли. Мордатые, в кепи наподобие бейсбольных, куртках, заправленных в брюки. Несколько минут наблюдали молча. Задняя дверца машины оставалась открытой. Появившийся из-за ларьков кавказец знал порядок. Собрал с прилавков в пакет яблок, добавил апельсинов, бананов, отнес на заднее сиденье машины. Менты уехали.

—Знакомая картина, — констатировал Бутурлин. Номер патруля он все же запомнил. Для себя.

«Могут понадобиться…»

Баронесса появилась быстро. Гнутый носик, некрасивые беспокойные глазки, веснушки… Все остальное — цвет волос, губ, вторые брови — все было ретушь, краска, резина… Другие девки, торговавшие рядом, выглядели естественнее. Вроде его овцы. Они были девочками его двора. Детства. Савельич заговорил:

—У нас к вам короткий, но очень серьезный разговор… — Он назвал ее по имени-отчеству. — Мы из Регионального управления по борьбе с организованной преступностью. Я намеренно не стал вас вызывать. Поговорим тут несколько минут. Дело касается вашего сына…

Разговор продолжили у закрытого газетного ларька.