— Калибр? — Он уловил вес.

— Сорок пять.

— На слонов…

— В самый раз… — Голан закончил стрельбу. Тренер внезапно заорал, показывая Рэмбо на мишень:

—Хинэ! Террорист! «Хамас»!

Рэмбо разрядил магазин. Почти все пули легли в центр мишени. Отдача, несмотря на огромный калибр, почти не чувствовалась — гасилась внутри.

Ствол душно дохнул теплом.

—Я и не знал, что ты мастер…

—Было дело.

ДЛЯВЛАДЕЛЬЦЕВ ОГНЕСТРЕЛЬНОГО ОРУЖИЯ.

Обязательные тренировки на стрельбищах необходимыпoзакону и в целях вашей безопасности ибезопасностиобщества.

Обратитесь незамедлительно на одно из официальнозарегистрированных стрельбищ и пройдите тренировкуПод руководством квалифицированных инструкторов».

(Объявление в крупнейшей израильской русскоязычнойгазете «Вести».)

Из автомата в тире Рэмбо позвонил в Москву. Его интересовал таинственный «Фантом», заглотивший весь трехмиллионный кус не менее безвестного Камала Халифа. Детектив уже ждал звонка:

—«Фантом» всю сумму тут же разбросал по партнерам. На счете у него ничего не осталось!

Этого, собственно, и следовало ожидать.

—Фирмы-партнеры установлены?

—Могу сообщить пока только об одной. В Узбекистане. Я сейчас проверяю. Бухара или Ферганская долина.

Рэмбо бывал в обоих местах. У него оставался влиятельный друг — бывший начальник уголовного розыска МВД республики. Прежде чем началось его стремительное восхождение, они вместе учились в Академии в Москве. Теперь Валижон возглавлял агентство коммерческой безопасности.

«Валижон не станет разговаривать с чужим…»

Он вернулся в холл. Голан уже сидел за столиком в углу. Голан сунул пистолет сзади за пояс. Принесли кофе.

—Тут, кроме нас, никто не знает русский…

Переговоры должны были завершиться тут. Голан сказал просто, как если бы речь шла о починке обуви или водопроводного крана. В сущности, так и было. Речь шла о финансовой стороне предприятия.

—Боюсь, у нас ничего не получится, Сережа…

—С Арабовым будет мой человек. Игумнов… Я, честно говоря, рассчитываю на тебя.

Договор с Голаном давал надежную страховку Неерии и Игумнову по прибытии, был ручательством того, что их не сдадут людям генерала Гореватых, не подставят. С отказом Голана все неожиданно осложнилось.

— Мне тоже жаль.

— «Смуя» получит максимальный гонорар, ввиду реальности угроз жизни Неерии…

— Есть тонкость. За ним три миллиона долларов. Он должен отчитаться! Его жизнь стоит именно эту сумму…

— Внести деньги?

— Или найти гаранта. Или представить бумагу, что чек был похищен в результате мошенничества. Это должен быть документ МВД России или соответствующего авторитетного управления. Тут квалифицированные адвокаты, разберутся… В обоих случаях я сразу принимаю заказ.

— Сколько времени у Неерии?

— Такие вопросы решают сразу.

— Ожидается большая стрельба?

—Нет. Недельки через три могут найти в Тальпиоте на свалке… В холодильнике, какие сняты с производства. Они, как помнишь, открываются только снаружи…

К ним подошел тренер, что-то сказал.

—Ты вечером с нами? — Голан накинул куртку. — Дело — делом. Дружба — дружбой. Я заказал столик в бикте. Круглая крыша. Помнишь?

— Как же!

Он действительно помнил. Прибалтийского вида толстяк-распорядитель. Студентки университета в расползающихся по швам джинсах — официантки, с сумками ниже коротких маечек на животах, оливковые глаза, загорелая кожа.