—Что Плата?

— Из ребят, пожалуй, самый толковый. Тоже бывший спецназ… Хочешь телефон?

—У меня есть…

Дверь Рэмбо открыла Мадам.

— Это вы звонили? — Лишенные мышц припухлости у подбородка колыхнулись в улыбке. — С кем-то из бывших сослуживцев сына неприятность?

— С Туркменией!

— Этот как сошел с рельс, так и не встанет. Теперь с ним это постоянно.

Женщина сразу успокоилась:

—Что же мы тут…

Раскачиваясь, пошла впереди. Туфли на каблучках, сверху что-то спортивное, с плечиками. Разговор продолжили в гостиной.

— Ваш сын давно знает Туркмению?

— Друзья по несчастью: сидели в одной колонии… — Мадам взглянула доверчиво. — На нашем, по-моему, это не сказалось. Вернулся, работает. Второй раз глупость, по-моему, не совершит.

— Он попал в колонию из дома?

— Из армии. Служил в элитной части. В свое время закончил английскую спецшколу. Спортсмен. Только спортсменов туда и набирали! Перед дембелем все прихватили с собой радиодетали. В них миллиграммы благородных металлов… Его и прозвали Плата… Вам кофе? Чай?

— Спасибо. Это займет время.

— Чай заварен. Коля!

Из кухни появился тихий мужчина. Он нес поднос. Кивнул Рэмбо. Одно веко у него дергалось.

— Ваш и Туркмения… Они вместе работают?

— Наш его куда-то устроил рядовым секьюрити. Кого-то охраняет…

Муж молча расставил чайные приборы, десерт. Принялся за заварку.

— А ваш?

— В «Рыбацком банке». Сейчас уволился. Слышали про такой?

— Не помню уже в какой связи… Банк где-то в Центральной Азии. Представительство в Москве. В руководстве — москвичи… Наш обычно сопровождал ВИПа…

Для Рэмбо все было важно.

— Сейчас ведь как? Стараются взять в заложники. Особенно черные. А наши ребята охраняют. Тяжелый труд. Адский…

— Каспий?

— Да. Суда он не охранял… Руководство! Иногда только слышишь — «Артем» или другое название… Значит, возможно, предстоит командировка… Сопровождать президента банка!

— Но все-таки решил увольняться…

Чай был в пакетах. Рэмбо не получал удовольствия от «утопленников». Допил с трудом.

— Там что-то произошло. Сын сказал, что его подставили. Знаете, какой сейчас народ…

— Это он?

Небольшая фотография юноши с книжной полки была еще из доперестроечных времен. Длинные волосы по тогдашней моде, чуть искривленная линия носа.

— Я хотел бы с ним переговорить.

— К сожалению, сейчас он тут не живет. Снял квартиру. Уехал на край Москвы…

— Можете дать адрес?

— Он никому не дает. И нам не дал! «Будете опекать!»

— А телефон?

— Телефона там нет. Так что звоните сюда.

— У Москвы вокруг все края… Где же он снял?

— В Косино.

— Что ж! — Рембо поднялся. Поблагодарил.

С «Рыбацким банком» у Неерии Арабова на вечер была назначена разборка. Как теперь писали и говорили: забита стрелка.

То, что Плата расстался с президентом «Рыбацкого банка» отнюдь не по-хорошему, было сейчас на руку «Лайнсу».

«Если мы возьмем его с заложником — на горячем, он сдаст всех…»

…Тихий удар по трубе повторился.

Скромный ветеран отечественного ракетостроения Анатолий Маркович Нахман, начинавший еще в сороковых в довоенной Казани, в так называемой «шараге» — у мало кому известных тогда Валентина Глушко и Сергея Королева, ныне пенсионер, по ночам спал плохо.