—Вон они!

«Рыбацкий банк» приехал точно. На двух «вольво». Машины развернулись в сторону Москвы. Тихие. Без признаков жизни за темными стеклами.

—Проскочи чуть вперед…

Рэмбо дал команду второй машине, секьюрити припарковались вплотную. Выключили фары.

Утро представлялось туманным.

В крайнем доме стукнуло пустое ведро. Кто-то собирался к корове. Задребезжала колодезная цепь.

От второго «мерседеса» подошел Игумнов.

—Паханов пока нет.

Третья машина с секьюрити «Дромита» стояла темная, в ней словно никого не было.

Шоссе начинало потихоньку оживать.

В машине с аппаратурой секьюрити «Лайнса» сканировали диапазон. Умные приборы мгновенно зафиксировали переговоры находившихся поблизости служб. Игумнов поставил Рэмбо в известность:

— Есть сигнал…

— Что у них?

— Все то же: «монтер», «подстанция», «двигатель»…

Где-то вблизи работала группа Федеральной службы безопасности. Это была их терминология. Менты предпочитали традиционное — «склад», «квитанция», «грузчики»…

Почти сразу в сторону Москвы проскочил короткий ящик на колесах — «газик». Рэмбо заметил: «11-16…»

Водитель мигнул.

—Они! Та же механическая мойка. Грязная цифра в середине!

Тайная структура, опекавшая «Рыбацкий банк», обозначилась…

Рэмбо взглянул на часы:

—Время.

Авторитеты появились внезапно. С грохотом промчал «Харлей-Дэвидсон». Сметана и Серый подошли пешком. Позади, на небольшом расстоянии двигались боевики. Две машины, американская и германская — «Джип-Чероки» и «Мерседес» — катили еще дальше. Бесшумно, словно крадучись.

—Пора…

Как и уговаривались, по трое с каждой стороны двинулись навстречу.

От «Дромита» — Неерия, Аркан и Воробьев.

От «Рыбацкого банка» потянулись трое.

Рэмбо их видел впервые.

Четвертый был, по-видимому, главой службы безопасности банка, а если верить информации Платы, одновременно и одним из деятелей Фонда психологической помощи Галдера. Хмурый, молодой, высокий, в плаще-макси. Рэмбо видел его на Ваганьковском кладбище — во время похорон. Хмурый тоже узнал Рэмбо. Оба сделали вид, что видят друг друга впервые. Сам Рэмбо представлял крышу, заказанную Фондом. Паханов было вначале двое: Серый и Сметана. Тут же, однако, подъехал третий. Ему отводилась роль воровского прокурора в бандитском суде.

—Сущий бардак. — Он поздоровался. — Развели демократию. Воры, если бы им не мешали, давно бы прекратили беспредел и стрельбу в Москве! Это точно: кроме мафии, тут никто не хочет быть арбитром. Им только налог собирать….

Авторитет заводил себя, чтобы естественнее войти в роль.

Серый и Сметана сохраняли спокойствие.

Мотоциклист с «Харлей-Дэвидсоном» занял место позади Серого.

—Разберемся…

Требования «Рыбацкого банка» изложил невидный собой, незаметный человек, назвавшийся его вице-президентом. Он говорил подчеркнуто сдержанно и скорбно:

—Еще свежа могила нашего партнера и моего личного друга Нисана, а мы уже вынуждены беспокоить умершего…

Представитель службы безопасности смотрел в сторону, чтобы не встретиться взглядом. Он был единственный тут, кто по-настоящему интересовал Рэмбо.

«Игумнов, конечно, не преминет сфотографировать. Такой человек по своему положению наверняка относится к верхушке…»

—Брат Нисана, которого мы всегда искренне тоже тсчитали нашим партнером, поставил «Рыбацкий банк» в исключительно тяжелое положение…

Он объяснил:

—Нисан обещал кредитную линию на длительный срок.