На щеках графа расцвел жаркий румянец.

Эдуард коротко рассмеялся сухим и жестким смешком.

– Не бойся, Хэмфри. Я рад. После смерти графа Джона я подумывал о том, кто мог бы стать новым женихом моей дочери. После окончания кампании мы с тобой обсудим этот вопрос.

– Милорд, почту за величайшую честь…

Но Эдуард уже не слушал его. Его внимание привлекла группа всадников, двигавшихся по лагерю в сопровождении четверки королевских рыцарей. Ощутив острый всплеск враждебности, он узнал дородного мужчину во главе отряда, ехавшего верхом на коренастом и крепком вороном жеребце. Это был Роберт Винчелси, архиепископ Кентерберийский. За архиепископом следовала свита из одетых в черное монахов, среди которых выделялись два явных иностранца в просторных ярко-алых мантиях и усыпанных драгоценными камнями шапочках. Одним взглядом оценив их внешность, одновременно ханжескую и вызывающую, Эдуард ни на миг не усомнился в том, что знает, кто они такие. У них был вид людей из папской курии в Риме. Враждебность короля сменилась предчувствием беды.

По пути на юг им пришлось столкнуться не только с труднопроходимой, дикой местностью и плохой погодой. Несколько раз они натыкались на банды бродяг и мародеров, шаставших по окрестностям в поисках добычи. Как правило, разбойники не рисковали связываться с хорошо вооруженным отрядом, но дважды их останавливали, и от стычек их спасал лишь Кормак, характерная стрижка которого выдавала в нем ирландца, да присутствие двух монахов в черном облачении. Во встречных поселениях до них доходили слухи о грабежах и убийствах – ирландцы все чаще нападали на районы, давно обжитые и заселенные английскими колонистами.

– Я никого не вижу.

Роберт оглянулся на хриплый голос и увидел, что Мертоу напряженно вглядывается в темноту. Чем ближе к месту назначения они подходили, тем задумчивее становился монах. Роберт понимал: тот опасается того, что может выясниться, когда они наконец доберутся до острова; он боялся, что кто-то другой мог забрать посох. Но в дороге они не встретили ни малейших признаков того, что люди Ольстера следят за ними, и Роберт не верил, что кто-либо способен найти остров даже с помощью древних записей, хранившихся в аббатстве. Здесь, в глуши, отгороженные горной грядой от остального мира, они как будто перенеслись назад в древние века. Еще одним преимуществом представлялось то, что ориентироваться на этой местности было весьма трудно: ирландский пейзаж пестрел всевозможными руинами – крепости на холмах, стоящие торчком камни, сложенные из булыжников пирамиды и могильные насыпи. Груда обломков впереди была лишь очередным памятником некогда живым и давно умершим.

Когда они подошли к берегу и днище лодки заскрежетало по камням, Эдвард и Найалл спрыгнули за борт и втащили суденышко на сушу. Роберт последовал за ними, и кольчуга тяжело лязгнула, когда он двинулся вперед между прибрежными камнями, разбрызгивая воду.

– Смотрите в оба, – коротко бросил он Кристоферу и Кормаку.

– Вот уже несколько дней мы не видели ни одной живой души, – парировал Кормак. Когда Роберт вперил в него тяжелый взгляд, молодой ирландец шумно выдохнул. – Хорошо, брат, как скажешь. – Они с Кристофером выразительно переглянулись, укладывая весла вдоль бортов.