Раздался взрыв, и четыре тонны солярки, расплескавшись по камням, вспыхнули неярким коптящим огнем. В воздух поднялось черное облако дыма, огонь, разливаясь по перевернутым вагонам, приступил к своему неопрятному пиршеству.

Окровавленная вывернутая рука Капитан-Майора, который лежал на спине, уставив в яркое голубое небо неподвижные открытые глаза, попала в лужу горящей солярки, но он не обратил на это никакого внимания. В этот момент он, наверное, бил морду молодому похотливому лейтенанту, а растаскивал их не иначе как сам апостол Петр.

Когда затих последний звук катастрофы и снова стал слышен шум бежавшей далеко внизу воды, из-за чахлых кустов, торчавших на вершине высокого утеса, поднялись три человеческие фигуры.

Тимур сделал несколько резких разминочных движений, Афанасий привычно оглядывал тайгу, а Знахарь, отряхнув колени левой рукой, задумчиво посмотрел на пульт, который по-прежнему держал в правой. Скривившись от отвращения, будто в руке у него была протухшая крыса, он размахнулся и швырнул адскую машинку в пропасть, вдогонку за вагонами, людьми и мостом…

– Ну вот, спасли Россию, мать ее… – только и смог произнести он.

И подрывники, повернувшись спиной к поднимавшемуся над ущельем черному дыму, пешком отправились на станцию Веселовская. Афанасий торопился назад, к брошенной без присмотра фазенде, а у Знахаря с Тимуром уже были куплены билеты до Москвы. Им следовало лично убедиться в том, что парад на Красной площади пройдет без эксцессов.

Следственные методы работы по возбужденному прокуратурой уголовному делу об убийстве старушенции в Заставном переулке эффект дали мизерный и не то что радужных – вообще никаких перспектив не сулили. Сначала десятки, потом сотни листов протоколов допросов, запросов и ответов на официальных бланках, баллистические экспертизы, компьютерные распечатки ГАИ, фототаблицы со слов охранников, участвующих в перестрелке…

В сущности, все возможное и действительно важное уже было сделано. Оставались лишь процессуальные конвульсии, позволяющие имитировать «движение» по делу до того предусмотренного законом дня, когда следователь прокуратуры с легкой душой спишет его в «глухари» и засунет в самый дальний угол сейфа.

И останется от старушки только жилплощадь, за которую передерутся внуки, да заметка «МК» в разделе «Происшествия»:

«Сегодня в центре Москвы, в Заставном переулке, разыгралась очередная кровавая драма. В своей квартире на втором этаже жилого дома была застрелена гражданка Ротман Хана Моисеевна. Предполагается, что смерть ее явилась трагической случайностью. Убита она была шальной пулей, залетевшей в комнату во время перестрелки, произошедшей под ее окнами в 13 часов 43 минуты.

Наша газета располагает конфиденциальной информацией о том, что причины происшедшего кроются в оголтелом соперничестве между группировками мафии, делящими сферы влияния в столице. Что же еще ждет беззащитных старушек, любого из нас с вами при том параличе власти и попустительстве, которое так называемые…»

Депутату Михайлову сообщили, что дело о покушении закрыто, и он вздохнул свободно.

А на вопрос о том, кто же все-таки стоял за стрелками, ему доложили, что столичные к этому делу абсолютно краем. Все «наседки», «кролики» и прочие стукачи в один голос доносят: ни при чем московский криминал. Политических противников тоже «пробили»: ни ухом ни рылом. В общем, концы нужно искать в прошлых делах, скорее всего, в региональных. Кому-то перешел-таки дорожку миролюбец и миротворец Александр Николаевич. И этого когото нужно искать в Томске или Амжеевке.

«Вот, значит, как», – сказал сам себе Михайлов и снял трубку.