|
Он все же почувствовал мое присутствие и дернулся, пытаясь развернуть в мою сторону громоздкую снайперскую винтовку. Сделать это он, конечно, не успел — я срезал противника очередью из АКМ. Видимо, некое подобие справедливости существует даже в Зоне — не особо целясь, я случайно попал ему в колени. Парень теперь испытывал то же самое, что и его расстрелянная накануне жертва. Он дернулся, отшвырнул винтовку, завопил, хватаясь за ноги. Вопил он громко и не переставая, одним словом, проблему для нас составлять перестал. Однако это не означало, что все теперь в порядке. Еще одна фигура, на этот раз в тяжелой защите, вывернулась непонятно откуда. В ту же секунду враг навскидку разрядил в мою сторону обойму «Макарова». Пара пуль попала в бронежилет «Севы» и застряла в нем, ощущение от удара в ребра получилось крайне паршивое. Я потратил остаток патронов из обоймы АКМ, пытаясь пробить броню чужого экзоскелета, но без видимого успеха. Враг тем временем бросил разряженный пистолет, поднял винтовку раненого и навел ее на меня. За ошибки платят. За предсказуемые ошибки платят вдвойне. Бронежилет «Севы» против пули от снайперки помог бы мне не больше, чем аспирин помогает от чумы. Я находился на открытом месте и понимал, что сейчас умру. Враг стоял там, где поднял винтовку, глухая маска экзоскелета полностью скрывала его лицо. Это было иллюзией, но мне показалось, будто я вижу, как палец «замаскированного» сгибается, доводя курок. В этой позе и застиг его выстрел Лунатика. Пуля отыскала слабое место — шов на стыке шлема с броней со стороны затылка, пробила его насквозь и вышла через правую щеку маски. Массивное тело, упакованное в тяжелую защиту, медленно, очень медленно развернулось, согнулось и рухнуло через невысокое ограждение крыши, в позе «ныряльщика» и головой вперед. Он пролетел вниз метров двадцать, а потом, уже на земле, с грохотом врезался в кучу металлолома. «Ты в порядке, Моро?» — спросил Лунатик по рации. — В порядке, молодец, давай быстро сюда. Раненный мною наемник уже устал орать, он теперь только глухо подвывал. Я присел рядом на корточки. — Кто тебя послал? Он ответил мне длинным, добротно составленным ругательством, но произнести его сумел только сквозь слезы. Парень был без шлема. Лицо у него было совершенно белое и искаженное до неузнаваемости. Впрочем, я и так едва ли его знал. — Ты мне хуже, чем есть, уже не сделаешь, — прохрипел он, сплюнув в мою сторону и откашлявшись. — Больно, черт. Ты мне колени перебил. — Не сделаю? Ну-ну, да ты у нас оптимист. — Ненавижу вас всех! И тебя, сучара, и Бархана… — Бархан — это кто? Снайпер, продолжая плакать, захохотал. Он отнял руку от окровавленной штанины и попытался вытереть глаза, но вместо этого оставил на щеках полосы размазанной крови. — Это тот, кого твой дружок сейчас подстрелил. Только вот… Не, я так не могу… Ненавижу, суки! Снайпер не смог продолжить. Сквозь все, что он пытался сказать, прорывался неудержимый крик. Лунатик тем временем уже вскарабкался по пожарной лестнице, и его ошеломленное лицо появилось над краем крыши. — А это кто такой? — Второй шиш на ровном месте нашелся. |
