Это не страшно. Массаж на него всегда действовал успокаивающе, еще одна странная закономерность, пока что не имевшая исключений. Он никому не доверял этого дела, собственноручно расстилая Стась на теплом камне и выжимая крепкими пальцами из ее тела воспоминания о ринге до самой последней капли. Конспирация. Может, он потому и с командой ей не давал сдружиться — мало ли что они могут заметить и кому рассказать?

Немного позже, проваливаясь в горячую, пахнущую распаренным деревом темноту, Стась уже могла рискнуть привычной шуткой провериь его настроение и бормотала:

— Ты — чудовище…

А он смеялся. Нормально вполне смеялся. Почти довольно.

И глаза у него были нормальные.

Значит, все снова в порядке и можно расслабиться…

* * *

— Не стой на ветру, простынешь.

В любой другой день Стась обязательно начала бы возражать. Просто для поддержания разговора. Да и потом — какой же это ветер?

Но не сегодня.

И даже не потому, что сегодня она слишком устала.

Молча встала с перил, бросила последний взгляд на мигающую рекламу далеко внизу, передернула плечами — становилось действительно прохладно.

В полушаге развернулась — пушистый халат волной закрутился вокруг лодыжек — задвинула балконную дверь до упора, отсекая бронестеклом шумы ночного города там, далеко внизу.

Забавно, но Стась вдруг буквально только что вот осознала, что не знает названия этого города. Да что там города — она и о названии отеля представление имела весьма смутное, «Плаза», кажется… Или «Старлайф»?.. Нет, «Старлайф» был на прошлой неделе, Бэт тогда еще притащил те забавные шарики…

* * *

— Ну и что это такое?

Шариков в черной коробочке было много, горсти две, пожалуй, хотя вряд ли кому пришло бы в голову мерить их горстями — Стась попыталась было потрогать один, и теперь сосала изрезанные пальцы.

Больше всего они напоминали крохотные плавучие мины, даже не сами мины, а то, как любят их изображать в «морском бое». Или крупные дробинки, утыканные иголками. Иголки, правда, были совсем не иголками, а осколками мономолекулярных лезвий. Которые, между прочим, штука весьма секретная и в свободную продажу вроде бы не поступали.

Впрочем, Бэт есть Бэт…

— Зажимы. Для волос.

Очевидно, на ее лице что-то все-таки отразилось, потому что он поспешно добавил:

— Э-э, я не шучу! На самом деле — зажимы. И на самом деле — для волос.

И она поняла — не шутит.

— Что-то я не совсем…

— Новая фишка! — он засмеялся беззвучно, оскалив ровные зубы. — Пора раскручивать твой хвост на полную катушку.

Стась вздохнула. Пожала плечами, смиряясь с еще одной неприятностью.

— А я-то надеялась, что его скоро можно будет совсем отрезать…

— Ты что! Отрезать такое богатство! Знаешь, во сколько мне обошелся тот ускоритель роста? Вот то-то…

— Неудобно с ним. Мешается, да и вообще… Так и ждешь, что кто-нибудь схватит как следует, дернет.

— Можно подумать — еще не хватали!

— Повезло. Не каждый же раз…

— Везет, знаешь ли, утопленникам. А чтобы на плаву удержаться — одного везенья мало. Думаешь, я тебя просто так этой дрянью голову дважды в день мазать заставляю? То-то… А теперь еще и зажимчики.

— Комиссия не пропустит — это уже оружие.

— А вот и нет, я проверял! Мелкие инородные тела запрещены в общем количестве более ста грамм и при весе каждого отдельно взятого более двух грамм, а здесь ровно девяносто восемь зажимов по грамму каждый.