Но ей мало было убедиться в том, что не должен этот человек жить. Ей нужно было доказать себе самой, что он вообще не человек. Не животное даже — была довольно-таки высокая вероятность, что законтаченная на тсеновское воспитание миротворческая блокада может сработать и на убийство любого представителя великого круга перерождений.

Она не сомневалась, все для себя решив и придумав обход блокады еще вчера, за несколько часов до жеребьевки. Изучение архивов потребовалось для окончательной убежденности, что в последний момент не начнут одолевать ее посторонние мысли.

Она еще вчера была уверена, что сможет. А уж сегодня, после всех этих фотографий… Ни человек, ни зверь не может вести себя так, так ведут себя лишь вирусы, в короткий срок уничтожая все, до чего могут дотянуться. А миролюбивого отношения к вирусам никто не требует даже от трижды тсена или четырежды миротворки. С вирусами обращаются при помощи антибиотиков.

Кажется, она вздрогнула — край бокала звякнул о сомкнутые зубы. Или просто неверное движение руки — рука дрожала, и противной мелкой дрожью отзывалось все тело.

Семьдесят четыре минуты — это много.

Очень много…

Она даже не ударила его, он сам упал. Подвернулись ноги. Судороги, наверное. Ее и саму скрутило, но — немного позже, а в итоге — победа…

Победа, оракул его раздери.

Так откуда же это острое чувство вины и желание во что бы то ни стало оправдаться?..

— Не злись, я прошу тебя… Я пыталась…

Семьдесят четыре минуты.

Абсолютный рекорд чемпионата…

Это для Морта и зрителей — семьдесят четыре минуты, а она только и делала, что уходила в разнос, растянув это сомнительное удовольствие раз в пять. Сама виновата, слепому ведь ясно, что Морт пробитый, и пробитый не раз. Не первый год замужем, среди боевиков это поощрялось всегда, хотя и неофициально, а тут — хитч, игры без правил… Нельзя было просто бить по болевым точкам и надеяться, что временный паралич заставит его передумать. Нельзя было вообще на что-то надеяться, выходя против такого.

Только — убивать…

Забавно, но ей вовсе не было страшно. Даже сегодня. Даже на последних минутах. Зубы выбили о стекло мелкую дробь, она придержала край губами. Запоздалая реакция? Стась отставила пустой бокал, и вдруг вспомнила.

Не вино, в том-то все и дело.

Сок.

Лишь один сок в этом мире имеет вот такой ментолово-шоколадный привкус — сок опикао.

Забавно.

Опикао — здесь?..

И почувствовала, как мурашками стянуло кожу на руках и затылке, а вдоль позвоночника потянуло ознобом.

Она ведь так и не узнала точно, где именно расположено это самое ЗДЕСЬ.

Как-то все не нужно было…

— Послушай, тебе это, возможно, покажется странным… Но… Где мы?

— Деринг, — Бэт шевельнул плечом. То ли пожал, то ли просто передернул.

— Я знаю, что Деринг. А поточнее?

— Пирамида Дьявола, левый нижний угол. Почти пограничье. Есть пара обитаемых систем — у Свингла и Тарсова. До Базовой пара прыжков, соседство, конечно, малоприятное. Поэтому стричься не рекомендую.

Стась машинально потерла висок. Татуировка уже не зудела, став привычной и неощутимой.

Догоревшая свечка ярко вспыхнула напоследок и погасла. Бэт долго смотрел на Стась с какой-то странной задумчивостью, потом сощуренные глаза его стали непроницаемыми.

— Уже поздно, — сказал он очень мягко, — Я не буду будить ребят, лягу на диване.

Забавно, но это ее обрадовало. Оставаться одной в восьми пустых комнатах — удовольствие ниже среднего.

А еще ей очень хотелось, чтобы он понял. Хотя бы он. Может, тогда бы он и ей объяснил…

Кровать была достойна апартаментов, в такой можно заблудиться.