Роберт уже открыл рот, собираясь перевести все в шутку — ему не нужна была дополнительная ноша в виде искренней клятвы молодого человека, — как вдруг услышал, что брат окликнул его по имени. Оглядев улицу внизу, он заметил Эдварда. Рядом с ним была Катарина. При виде служанки Роберт вскочил на ноги. В суматохе осады ему некогда было думать о жене, и тревога о ней затаилась в уголке сознания, но сейчас она захлестнула его с головой. Оставив Кристофера на галерее, он поспешил сойти с башни.

— Как она? — воскликнул он, подходя прямо к Катарине. — Как чувствует себя моя супруга? Ребенок уже появился на свет?

Катарина задыхалась от быстрой ходьбы, но все-таки сумела ответить:

— Девочка, сэр Роберт. Леди Изабелла родила девочку.

На губах у Роберта заиграла улыбка, и он громко расхохотался. Радость, смешанная с нечеловеческой усталостью, пьянила его. Эдвард тоже улыбался во весь рот. И только на лице Катарины сохранялось серьезное и напряженное выражение. Она лишь покачала головой в ответ на его смех, и глаза ее наполнились страхом. Веселье Роберта как рукой сняло.

— Что случилось?

— Вам нужно повидаться с нею, сэр.

Роберт несколько мгновений всматривался в ее строгое лицо, а потом повернулся к брату.

— Ступай, — сказал ему Эдвард. — Я сам выставлю охрану у ворот.

Не тратя слов, Роберт подбежал к тому месту, где был привязан Хантер. Прыгнув в седло, он галопом помчался к замку на холме, стены которого в лучах заката вновь отливали кровью.

Он скакал по улицам мимо радостно скандирующих людей, мимо повозок, на которых лежали убитые, мимо горожан, выстроившихся в ряд и заливающих водой горящие здания неподалеку от замка. Языки пламени, охватившего винокурню, взвивались в черное небо.

Во дворе замка стояла относительная тишина, поскольку большинство мужчин еще оставались на стенах. Перебросив ногу через луку седла, Роберт спрыгнул на землю, крикнув проходящему мимо солдату, чтобы тот позаботился о его лошади. Перепрыгивая через две ступеньки, он вбежал в полутемное нутро главной башни, чувствуя, как руки и ноги наливаются свинцом под тяжестью доспехов. Поднимаясь по лестнице в комнаты, которые он занимал с женой, Роберт услышал пронзительный плач.

Он вошел в комнату, и в лицо ему ударила волна жара и удушливый запах крови. На кровати, посреди смятых и перепачканных простыней, лежала Изабелла. Рядом с нею сидел священник, сжимая в руках крест. У окна повитуха прижимала к груди крошечный сверток. Именно оттуда и доносился крик. Роберт широкими шагами подошел к жене, метнув враждебный взгляд на священника, который поспешно поднялся и отступил к стене.

Лицо Изабеллы лоснилось от пота. Капельки его собрались во впадинке у нее на шее и в ложбинке между грудей. Во время беременности она оставалась такой же худенькой, как и прежде, и лишь огромный живот выдавал ее положение. Между ног у нее лежала свернутая в комок простыня, и красное пятно в центре расползалось, становясь все шире. Пятна крови покрывали ее сорочку, а ее ладони стали липкими от нее. С трудом опустившись в броне рядом с женой на колени, Роберт стащил латные рукавицы и взял в свои руки ее окровавленные ладошки.

Веки Изабеллы затрепетали, и она открыла глаза. Расширенные от боли зрачки медленно обвели взглядом комнату, прежде чем остановиться на Роберте. Она с трудом прошептала его имя.

— Я здесь, — пробормотал он.

— Мой отец? — взгляд ее вновь уплыл в сторону, но потом вернулся к нему.

— Они ушли, — ответил он, приложив ладонь ей ко лбу и чувствуя исходящий от нее жар. — Все кончилось.

Изабелла облизнула потрескавшиеся губы. Когда она заговорила вновь, голос ее был едва слышен:

— Я знаю, вы хотели жениться на моей сестре.